Нет, не так быстро. Пусть сначала он попросит ее встать:

«Ты пришла сюда мыться или сидеть на диване?»

Она послушно поднимется, и халатик соскользнет с ее плеч. Из одежды останутся только облегающая футболка и прозрачные трусики, сквозь которые всё-всё-всё видно. Сначала Тамара поднимет вверх руки, чтобы Моча стянул с нее футболку, потом она переступит ногами и стряхнет на пол трусы Абсолютно голая, она обовьет руками шею своего генацвале, крепко прижмется к нему, и он нежно коснется ее голой попки, проведет ладонью вдоль позвоночника. Сначала вверх, до самой шеи… Потом — медленно-медленно —вниз. Его пальцы скользнут между ее ягодиц…

Кто сказал, что совсем обнаженная, стоя в обнимку с одетым мужчиной, годящимся ей не то что в отцы, но и в деды, она не будет стесняться? Еще как будет, но сколь сладостным будет это стеснение!

Потом она заберется в огромную ванну, до краев наполненную розовой пеной. Монучар достанет большую сигару, раскурит ее от длинной, словно лучина, спички. Он пристроится на краю ванной, в которой лежит Тамара, и они будут смотреть друг другу в глаза. И улыбаться. И молчать.

Монучар бросит взгляд на часы и затушит окурок сигары.

«Пора, — встанет он. — Ты сама помоешься, Тома? Или, может быть, я?..»

«Может быть, ты», — загадочно улыбнется она и, словно Венера, рожденная из морской пены, поднимется в ванне. И пускай Монучар с вожделением смотрит на ее обнаженное тело — ей уже есть что показать.

«Ты очень красивая!» — восторженно произнесет он и осторожно проведет пальцами по ее мокрым плечам. Одна его ладонь сместится Тамаре на грудь, другую Монучар положит на спину, скользкую от розовой пены. Потом он сбросит прямо на пол халат и шагнет к ней в ванну…

Нет, не так. Пусть все лучше произойдет не в неудобной ванне, а в обычной постели…

Но, к сожалению, все ограничивалось не более чем фантазиями. Монучар позволял девочке прижиматься к себе, когда они — вернее, лишь он — смотрели какой-нибудь фильм, изредка расщедривался на чисто отеческий поцелуй в лоб или щеку. Но далее пролегала граница, которую, как и Кирилл год назад, Моча переступать не спешил.

«Но когда-нибудь обязательно этот шаг будет сделан, — подсказывала ей интуиция. — Может быть, когда я переберусь в те „апартаменты“, разглагольствованиями о которых генацвале прожужжал мне все уши. Может, чуть позже. Если он полноценный мужик, а не импотент, то в конце концов не выдержит и все-таки сбросит с себя броню всего лишь заботливого опекуна. Впрочем, очень многое здесь зависит от того, сумею ли я спровоцировать его на этот шаг. Мне просто надо в его присутствии выглядеть посексуальнее. Если бы еще только знать, как это — выглядеть посексуальнее».

Первый целенаправленный шаг к соблазнению холодного Монучара был сделан в тот день, когда Тамара перебралась в новую комнату.

Как обычно, грузин навестил ее вечером, и девочка сразу усадила его за компьютер, загрузила с диска какую-то «стрелялку». Принялась увлеченно объяснять правила.

— Поиграй, это прикольно. Тебе понравится.

— Да что я, маленький? — смутился грузин.

— В эти игрушки играют и взрослые дяди. Ну, генацвале, пожалуйста! Ради меня. А я пока немного покачаюсь на тренажерах.

И Тамара, сбросив халатик, осталась в облегающем телесного цвета боди, который неделю назад выклянчила у Монучара специально для занятий физкультурой.

Размеренными неторопливыми движениями накачивая пресс, Тамара краем глаза наблюдала за тем, как Монучар все чаще и чаще отрывает взгляд от монитора и задерживает его на эффектно выгибающемся в трех шагах от него стройном девичьем теле.

Через пятнадцать минут измученная и потная Тамара с удовлетворением убедилась, что Монучар за все это время не смог пройти в игре даже первый, самый элементарный уровень.

— Чего же ты? Это так просто, — разыграла она удивление и получила неожиданно откровенный ответ:

— Я толком и не играл. Все больше смотрел на тебя.

— Серьезно? Хм… — усмехнулась Тамара. — И чего же ты высмотрел?

— Ну… — Моча задумался. И в результате так и не смог сформулировать ответ на этот вопрос.

— Смотри, сколько влезет, — ликуя в душе, разрешила Тамара. — Только сегодня я больше заниматься не буду. Устала. Схожу в душ. А ты посиди, поиграй. Хотя бы пройди первый уровень. — И она скрылась в ванной, проследив за тем, чтобы дверь оказалась прикрыта неплотно. Чтобы Монучар мог в любой момент войти к ней. Ожидание этого так возбуждало!

На третий день Тамара, картинно сбросив халат, «вышла на подиум» не в боди, а в узких черненьких плавках и свободной рубашке, небрежно застегнутой лишь на две пуговицы.

— А где твое цирковое трико? — весело поинтересовался грузин, устроившийся в кресле в ожидании очередного «стрип-шоу». На этот раз не с бокалом вина, а с запотевшей бутылочкой холодного «Пепси».

— Я его постирала. — Тамара подпрыгнула, ухватилась за рукоятки, исполняющие роль перекладины, и легко выполнила подъем с переворотом. Вернее, переворот она так и не довела до конца. Застыла вниз головой, с задранными кверху ногами, и с замиранием сердца почувствовала, как шелковая рубашка тут же свободно скользнула ей на лицо, обнажив плоский напряженный животик и небольшие крепкие груди.