– Ты, должно быть, понимаешь, что женить он меня хочет не на тебе? – зло выкрикнул он.

– Конечно, понимаю, – удивленно подтвердила Лаура. —

Мудрый князь никогда бы не стал сватать тебя за рабыню.

– Неужели тебе совершенно все равно, кто войдет в этот дом хозяйкой?

– Мне не все равно,– грустно улыбнулась Лаура, – Но я знаю, что это неизбежно, потому и отношусь к твоей женитьбе как к неизбежности, к которой остается только привыкнуть.

– Я даже не знаю ее, Лаура, – вдруг сказал Эрик. – Как я буду жить с ней?

– Так же, как с любой другой женщиной, – ответила та.

– Но я люблю тебя! – вскричал Эрик. – Что же мне делать, если я жить без тебя не могу?

– Это самое главное, что ты можешь мне дать, господин. Твоя для меня любовь драгоценнее всех сокровищ мира и, уж конечно, дороже права называться твоей женой.

– Я увезу тебя из этого дома. Мне придется так поступить для того, чтобы ты не чувствовала себя здесь неуютно.

– Я буду благодарна тебе за это. Вряд ли твоей супруге придется по душе мое присутствие в доме. Но ты не сказал мне, где я теперь буду жить?

– Я полагаю, что терем, который я приказал начать строить перед своим отъездом, уже почти готов...

– Что ж, мне никогда не нравилось жить в Киеве, – ответила Лаура и нежно обняла своего возлюбленного.

Вечером того же дня состоялся серьезный разговор между Эриком и Хельгой. Девушка вернулась домой, когда солнце уже клонилось к закату. Известие о приезде брата, без сомнения обрадовало ее, но Эрик заметил в ее взгляде смущение.

Эрик решил завести разговор начистоту. Негоже девке одной на целый день пропадать из дому, да и тайны ей иметь не следует. И чего боится, глупая? Знает ведь – не для того брат забрал ее в Киев, чтоб в темнице держать. Так зачем же таиться?

После вечерней трапезы, когда Лаура удалилась в опочивальню, Эрик попросил Хельгу задержаться в трапезной. Девушка смутилась, потупилась, но ослушаться брата не решилась.

Эрик налил себе добрый кубок сладкого греческого вина, что привез с собой из Константинополя и, подозвав Хельгу к себе, приказал ей сесть поближе.

Девушка подчинилась, и Эрик увидел, как дрожат ее полные губы.

– Ну, сестра, расскажи, как жила ты тут без меня, чем занималась? – начал Эрик.

Хельга вскинула на брата испуганные глаза:

– Все хорошо было. Жила без тебя, как при тебе... А что, что-нибудь не так?

– Да вроде бы, пока все хорошо, но что-то гложет меня подозрение, – решил не темнить далее Эрик.

– Какие подозрения? – испуганно пролепетала Хельга. – Чем я не угодила тебе? Неужто Лаура чем не довольна?

– Ох, кабы Лаура хоть когда была чем-нибудь недовольна, – вздохнул Эрик. – Нет, дело не в Лауре. Скажи мне, сестра моя любезная, отчего не застал я тебя дома, когда вернулся? Где ты была? Отчего избегаешь мне в лицо смотреть, все глаза отводишь в строну?

Вопрос застал Хельгу врасплох. Эрику даже показалось, что она вот-вот лишиться чувств.

– Не бойся, – поспешил успокоить он сестру. – Что бы не случилось, чего бы ты не натворила, я всегда тебя прощу и понять постараюсь. Не страшись, говори, что произошло, пока был я в отъезде?

– А ты не станешь гневаться?

– Я же сказал, что не буду, – ответил Эрик.

– Ничего дурного я не сделала. У меня и в мыслях дурного не было. Я лишь хочу видеть его, а в дом ввести не могу.

– Кого его? – мгновенно посуровел Эрик.

– Василия, – трепеща всем телом, ответила девушка.

– Кто таков? – вскричал Эрик.

– Ой, не кричи, братец, я и так боюсь!

– Чего ж ты боишься, дуреха? – сразу смягчившись, спросил Эрик.

– Себя боюсь, его боюсь. Тебя вот тоже боюсь, – чуть не плача, отвечала Хельга.

– Али он что дурное над тобой измыслил? – сразу заподозрил самое страшное Эрик.

– Ну что ты! Как ты мог даже подумать о таком! Он меня никогда не обидит.

– Что ж тогда? – совершенно растерялся Эрик.

– Он гридень княжий и беден, – наконец, собравшись с духом, выпалила Хельга.

Эрик почувствовал, словно великая тяжесть свалилась с его плеч, и сразу стало легко и хорошо на сердце.

– Надумала себе беду, нечего сказать, – рассмеялся он. – Дура девка! Да у тебя приданого на двоих хватит.

– Ты и вправду не сердишься? – удивленно и радостно спросила Хельга.

– На что же тут сердиться? Бедность не зло.

– А я-то думала, что не простишь ты мне этого, – чуть ли не давясь слезами, но теперь уже счастливыми, сказала Хельга.