Шрифт:
– Эх, доктор, чувствую-то я себя не слишком, – сказала она. – И совсем уж мне плохо становится, когда ежели при этой гадине сестре. Чего и не хочешь, может случиться.
– Ну ладно, ладно, она тоже, бедняга, перетрудилась, – чуть не пропел он. – Все мы вам помогаем, как умеем. И вам тоже, бабуня, стараемся помочь.
Когда они ушли, бабуня Барнакл шепнула мисс Тэйлор:
– Миленькая, вид у меня не очень?
– Да нет, бабуня, вы прекрасно выглядите. – Вообще-то лицо бабуни было все в багровых пятнах.
– Слышали, чего мне доктор сказал насчет кровяного давления? Это он, что ли, врет, чтобы я не устраивала лишнего шума?
– Может, и не врет.
– Ей-богу, бабуня Тэйлор, вот возьму да плюну на все напоследок, только меня здесь и видели...
– По-моему, не надо, – сказала мисс Тэйлор.
– Миленькая, а они могут меня в сумасшедшие зачислить?
– Право, не знаю, – сказала мисс Тэйлор.
– Поговорю-ка я со священником.
– Сами знаете, что он вам скажет, – сказала мисс Тэйлор.
– Скажет, ясное дело, положиться на святых заступников.
– Примерно так.
– Ох, и трудная у нас религия, бабуня Тэйлор. Только что мать у меня была католичка, а то бы я ни за что в жизни...
– Я знаю одну женщину... – чуть-чуть заторопилась мисс Тэйлор, – одну женщину, у которой знакомая в нашем больничном комитете. Это все, конечно, дело времени, однако посмотрим, может, они похлопочут, чтобы сестру Бестед куда-нибудь перевели.
– Благослови вас боже, бабуня Тэйлор.
– Обещать я ничего не могу. Но я попробую. Это надо очень тактично.
– Вы слышали? – призвала в свидетели всю палату бабуня Барнакл. – Слышали, что собирается сделать бабуня Тэйлор?
Мисс Тэйлор не очень расстроила первая проба с дамой Летти. Для начала не так уж и плохо. И на даму Летти она еще поднажмет, а может быть, что-то удастся через Алека Уорнера. Хорошо бы он сам поговорил с Цунами Джопабоком, которая состоит в больничном комитете. Если бы еще как-нибудь обошлось без ущерба для служебной репутации этой злосчастной сестры Бестед.
– Так эта ваша дама напрямую ничего не обещала? – спросила бабуня Барнакл.
– Нет, пока нет.
– Ну хоть до зимы-то она управится?
– Надеюсь.
– Вы рассказали, как эта стерва орала на бабуню Дункан?
– Мы в частности не входили.
– Надо было рассказать. Что это вы словно и не совсем за нас, бабуня Тэйлор. А я вроде личность ее помню.
– Чью личность?
– Да этой дамы.
Трудность-то в том, размышляла мисс Тэйлор, что вся эта история не такая уж важная. Иногда ей хотелось сказать бабуням: «Ну и что, если вы недаром опасаетесь? Если мы действительно умрем этой зимой, ну и что?» Иногда она им даже и говорила: «Некоторые, должно быть, так и так умрут этой зимой. Это весьма вероятно». На что бабуня Валвона отвечала: «Я в любое время готова предстать перед своим Создателем». А бабуня Барнакл упрямо добавляла: «Только не раньше времени».
– Вам надо воздействовать на вашу знакомую, бабуня Тэйлор, – сказала бабуня Дункан, которая больше всех раздражала сестру Бестед. У бабуни Дункан был рак. Мисс Тэйлор часто подумывала: может быть, сестру рак и пугает?
– Вроде я этой дамы личность помню, – настаивала бабуня Барнакл. – Может, она ближе к вечеру бывала возле цирка Холборна?
– Не думаю, – сказала мисс Тэйлор.
– Может, она у меня газеты покупала, – сказала бабуня Барнакл.
– По-моему, она газеты получает на дом.
– А работать она нигде не работала, дама эта?
– Ну как, на службу не ходила. Но состояла в разных комитетах и тому подобное.
Бабуня Барнакл мысленно оглядывала лицо дамы Летти.
– Это значит, она благотворительностью занималась?
– В этом роде, – сказала мисс Тэйлор. – Что-то в этом роде.
Бабуня Барнакл подозрительно поглядела на нее, но мисс Тэйлор не поддалась и не сказала, что дама Летти была постоянной посетительницей тюрьмы Холлоуэй со своих тридцати лет до недавних пор, пока ей не стало из-за ожирения и одышки невмоготу подниматься по лестницам.
– С дамой Летти я еще переговорю, – пообещала она.
У начальства был выходной, и сестра внесла первый поднос с ужином, слегка посвистывая.
Бабуня Барнакл заметила нарочно громко:
Коль каркает курица, а женщина свищет — Ни бог, ни муж в них толку не сыщет.Сестра перестала свистеть, смерила взглядом бабуню Барнакл, брякнула поднос на столик и пошла за другим.
Бабуня Тротски попыталась приподнять голову и что-то сказать: