Человек, разбирающийся в военной технике, подивился бы на несколько странный вид снижающегося к зеленым горным лугам «Юнкерса». Нет, безусловно, стандартная армейская черно-зелено-серая окраска сохранилась, опознавательные знаки, пусть и странные, на месте, но почему вместо тяжелой пятисоткилограммовой бомбы SC-500 на штанге бомбометателя виднеется огромная, промазанная смолой деревянная бочка? Консоли крыльев вместо небольших тактических снарядов украшают похожие бочонки, разве что маленькие… И, в конце концов, что делает в XII веке пикирующий бомбардировщик?

Что делает? Ничего особенного. Пилот просто пытается выбрать место для посадки. А человек, сидящий позади летчика, в кресле оператора-радиста, с удовольствием рассматривает окружающий вид, ничуть не беспокоясь за свою жизнь. Третий пассажир, благороднейший шевалье де Фармер, как заснул глубокой ночью, так доселе и не просыпался.

Гунтер слегка побаивался. Во-первых, достаточно одной глубокой ямы, в которую попадет шасси, и машина перевернется. Во-вторых, выбранный им для посадки лужок может оказаться слишком коротким – полоса пробега должна быть не менее трехсот метров – и самолет ударит корпусом в скалу. В таком случае бед не оберешься.

– А керосина осталось тридцать литров. Надо поторопиться. – бормотал про себя Гунтер, стараясь не обращать внимания на комментарии Казакова, наблюдавшего с высоты за чудесным рассветом. Небо окрасилось в розоватые горизонтальные полосы, висевшие над Тирренским морем облачка превращались в оранжевые с желтизной клочья пуха, тьма ночи изгонялась на запад и где-то далеко, над невидимыми отсюда волнами Закатного, именующегося также Атлантическим, океана гасли последние звезды. Однако самая яркая звезда, будто огонек факела, продолжала выбрасывать свои лучи и казалась далеким пятнышком живого и теплого огня.

Как и раньше, во времена ушедшего навсегда в небытие XX века, будто в дни французской или польской компании, когда от тебя – пилота, человека, сидящего за штурвалом – зависит жизнь не только бортстрелка, но и солдат аэродромной службы, Гунтер сосредоточил все свое внимание на приборах… Что ни говори, но конструкторы фирмы «Юнкерс» делали отличные машины. Ю-87 крепок, прост в управлении, дальности полета может позавидовать любой самолет подобного типа, созданный в других странах, будь то Италия, Британия, Россия или Северо-американские Соединенные Штаты.

Штурвал от себя, килевой руль выровнялся, обороты двигателя снизились… Индикатор скорости показывает девяносто километров в час. Пробежали внизу каменистые утесы и сплошной зеленой полосой понесся под брюхом «Юнкерса» темно-изумрудный горный лужок. Сзади послышался возглас Казакова:

– Гунтер, давай!!!

– Я знаю, чего делать! – рявкнул германец. – Не учи козла бодаться!

«Триста метров, триста метров… – германец немного запаниковал. Впереди, прямо перед носом самолета возвышался скальный уступ. – Святой Мартин, святая Дева Мария, мы же сейчас врежемся!»

Шасси коснулись земли, самолет дернуло, а дальше началась немыслимая тряска, куда хуже чем при взлете. Лужок только сверху виделся ровным. Гунтер закрыл глаза, когда правое шасси наскочило на крупную кочку, машина начала заваливаться набок, но каким-то чудом выровнялась. Гунтер судорожно выключил реверс двигателя, мотор застонал, движение лопастей замедлилось.

Постепенно замедляя бег, «Юнкерс» приближался к скале и Гунтер, у которого сжался где-то под грудиной тугой комок ужаса, выкрикнул яростно:

– Да остановись ты, скотина!!

И до боли в стопе жал на педаль тормоза.

Пятьдесят метров. Тридцать. Пятнадцать. Пять. Глухо заскрежетали бьющие о поросшие травой камни шасси, послышался стон не выдерживающего нагрузки металла и… Носовое оконечье винта самолета замерло на расстоянии вытянутой руки от желтоватой, покрытой трещинами и проборожденной дождевыми стоками коричнево-желтой скалы. Машина остановилась и лишь лопасти винта продолжали устало, словно нехотя вращаться. Спустя минуту заглох мотор и бледный, покрытый испариной Гунтер услышал в наушниках голос Сергея:

– Рейс авиакомпании «Фон Райхерт и K°» завершился? Нам можно вылезать, или подождать распоряжений стюардессы?

– Добро пожаловать в Сицилию, – прохрипел Гунтер, дрожащими руками отстегивая пряжки ремней. – Очень надеюсь, что нас никто не заметил… И еще надеюсь, что нет никакой фатальной ошибки и мы не очутились где-нибудь на Мальорке или Мальте. Однако я не думаю, что на помянутых островах есть еще один вулкан, как две капли воды похожий на Этну.

Он посмотрел на часы. Пятнадцать минут седьмого утра. Главный вопрос в том, как спрятать самолет и не нарваться на местных жителей.