Энни глубоко вдохнула и почувствовала, что камень на ее душе стал много легче.

Они уже выехали из леса и спускались к дороге. Энни различила вдалеке Севойн и неожиданно задумалась, удастся ли ей на этот раз проехать его без приключений.

– Энни! – окликнул ее кто-то сзади. – Каснара… э-э… редиатура!

Она оглянулась и увидела Казио, со всех сторон окруженного гвардейцами.

– Что такое, Казио? – спросила она на вителлианском.

– Не соизволишь ли ты объяснить этим людям, что я принадлежу к числу твоих высокоценимых спутников? Если, конечно, это действительно так.

– Разумеется, – ответила Энни и перешла на королевский язык. – Этот человек – один из моих телохранителей, – сказала она гвардейцам. – Он может приближаться ко мне, когда пожелает.

– Прошу прощения, ваше величество, – сказал один из рыцарей, миловидный молодой человек с каштановыми волосами, чем-то немного похожий на гуся. – Но мы не можем ничего принимать на веру. Она кивнула.

– Как вас зовут, сэр рыцарь?;

– С вашего позволения, ваше величество, меня зовут Джемме Бишоп.

– Хорошее имя из Виргеньи, – заметила Энни. – Я благодарю вас за бдительность. Несмотря на его поведение, этот человек пользуется моим доверием.

– Как прикажете, ваше величество, – ответил рыцарь, и гвардейцы расступились, чтобы пропустить Казио.

– У нас снова появилась свита, – проговорил он, оглянувшись на рыцарей. – Интересно, удастся ли этой продержаться дольше, чем предыдущей.

– Будем надеяться, – ответила Энни. – Извини, что нам до сих пор не удалось поговорить. Жизнь становится все сложнее и сложнее, и я уверена, что и для тебя не в меньшей степени.

– Мои дела пошли на лад, когда я узнал, что ты жива, – сказал Казио и печально почесал затылок. – Я был плохим защитником для тебя – для вас обеих. Я уже извинился перед Острой и теперь хочу извиниться перед тобой.

– Ты рисковал жизнью ради нас, – проговорила Энни.

– Жизнью может рискнуть любой, – ответил Казио. – Даже человек, который ничего не умеет и не соображает, может умереть ради тебя. Я надеялся, что могу сделать больше. Если бы я погиб, помешав врагам тебя захватить, это одно дело. Но позорно остаться на месте, когда тебя похитили…

–.. это вопрос собственной гордости, – закончила за него Энни. – Не валяй дурака, Казио. Я жива, как видишь. Нас всех застали врасплох: Эспера, сэра Нейла, брата Стивена и меня. Ты оказался в хорошей компании.

– Этого больше не произойдет, – твердо сказал Казио.

– Как скажешь, – ответила Энни.

Казио кивком указал на герцогиню.

– Эта госпожа – твоя родственница?

– Элионор? Да, тетя, сестра отца.

– Она на нашей стороне?

– Я решила ей довериться. Однако, если ты знаешь причину по которой мне не стоит этого делать, я готова тебя выслушать.

Казио кивнул.

– Куда мы направляемся? – спросил он.

– В Гленчест, ее резиденцию, – ответила Энни.

– И что мы будем там делать?

– Полагаю, собираться на войну, – сказала Энни.

– Понятно. В таком случае дай мне знать, если я смогу быть чем-то полезен, хорошо?

– Да.

– Энни! – донесся сзади голос Элионор. – Будь любезна, верни мне этого вителлианского юношу. Я начинаю находить эту поездку чрезвычайно скучной.

– Он плохо говорит на королевском языке, – сообщила ей Энни.

– Фатио Вителлионо, – ласково ответила та, – Бенос, ми делла.

– Зато она говорит на моем языке, – радостно отметил Казио.

– Да, – подтвердила Энни. – Похоже на то. И я уверена, что она хочет попрактиковаться в нем с тобой.

Он оглянулся назад.

– А следует ли мне?..

– Да, – сказала Энни. – Но будь осторожен. Моя тетушка может быть очень опасной для добродетельного человека.

Казио улыбнулся и снова надел свою широкополую шляпу.

– Если я встречу такого человека, я непременно постараюсь предупредить его, – сказал он, после чего развернулся и поехал назад.

Остра довольно растерянно посмотрела ему вслед.

– Остра, те люди, что тебя захватили, они что-нибудь говорили? – спросила Энни.

– Они думали, что я – это ты, – ответила Остра. – Хотя уверены не были.

Энни кивнула.

– У меня сложилось впечатление, что у них было не совсем точное описание моей внешности. Они упоминали какие-нибудь имена? Чьи угодно?

– Насколько я помню, нет.

– Они тебя не тронули?

– Разумеется, трогали. Они меня связали, посадили на лошадь…