Мы попрощались.

Итак, на следующий день я встала к десяти часам и, на удивление, чувствовала себя относительно хорошо. Голова практически не болела, правда, в висках по-прежнему стучало, но я решила, что это сущие пустяки. Велев приготовить себе шерстяное клетчатое платье с оборками, я стала собираться. После завтрака я почувствовала себя намного лучше. Ровно настолько, чтобы выдержать предстоящую поездку. Надо сказать, что погода нынче вполне располагала – было солнечно, безветренно и довольно тепло, и это обстоятельство меня порадовало.

Надев светлую мантилью, расшитую соболем, я села в сани и велела Степану ехать к Селезневым, надеясь, что меня примут. Я не ошиблась. Несмотря на то, что визит был неприлично ранним, Валерий Никифорович принял меня сразу. Я прошла в кабинет, в котором, к своему безмерному (не могу найти другого слова) изумлению, обнаружила… графа Успенского.

– Вот так встреча! – воскликнул граф и кинулся целовать мне ручку. – Никак не ожидал вас увидеть, Екатерина Алексеевна. Как ваше здоровье?

– Здравствуйте, граф, – ответила я, придя в себя от испытанного шока. – А почему вас интересует мое здоровье? – подозрительно поинтересовалась я.

– Ну как же! Говорят, на вас третьего дня напали.

– Кто говорит?

– Да вот, его превосходительство, – Успенский указал головой в сторону Валерия Никифоровича. Я перевела на генерала взгляд, и он кивнул в подтверждение. – И что, вижу, что все обошлось. Вы прекрасно выглядите, – продолжил жизнерадостный граф. – Впрочем, как и всегда.

– Mersi, – поблагодарила я. – А как вы?

– О, что обо мне говорить! Со мной, как вы видите, все тоже вполне благополучно, – широко разулыбался Вадим Сергеевич.

– Очень рада, Валерий Никифорович, – обратилась я к Селезневу. – Я, собственно, ненадолго. Только хотела справиться о самочувствии вашей супруги.

– Все также, – вздохнул генерал и посмотрел на меня так, словно хотел узнать истинную цель моего визита.

Однако теперь истинная цель моего визита и мне была непонятна. Получалось, что граф Успенский либо настолько дерзок, что, похитив ребенка у Селезневых, имеет наглость явиться к ним со столь ранним визитом, либо попросту не имеет к похищению Ники никакого отношения. Что же, думала я, первое или второе? И что мне теперь делать – ехать к Ксении Георгиевне или нет? Я посмотрела на безмятежного графа, вид у него был вполне цветущий и уверенный.

– Вот, Вадим Сергеевич заехал к нам с визитом, – сказал генерал, перехватив мой внимательный взгляд.

– Так рано? – не удержалась я от бестактного вопроса.

– Однако, – вступил в разговор граф. – Екатерина Алексеевна, милая, вы слишком подозрительны. Между прочим, такой же вопрос я мог бы задать и вам. Что это с вами? – я промолчала. – Но я могу объяснить, – тут же продолжил он. – Дело в том, что генерал решил купить мое имение, а потому я здесь в столь ранний час, мы нынче собираемся оформить сделку.

– Это правда? – спросила я у генерала.

– Да, это так. Мои родственники в столице просили давно уже присмотреть имение в саратовской губернии. У меня все не было времени, а теперь вот я узнал, что граф продает свою Алексеевку и, насколько мне известно, этот вариант их вполне устроит.

– Понятно, – кивнула я. – Стало быть, вы сможете поправить свое положение? – теперь я обратилась к Успенскому, ожидая его реакции. Интересно, знает ли Селезнев о финансовых трудностях графа?

Успенский бросил быстрый взгляд на генерала, а затем обернулся ко мне:

– Стало быть.

– Я за вас рада, – ответила я. – Однако, Валерий Никифорович, мне пора, – мне действительно нечего было больше здесь делать. Следовало хорошенько обдумать, что бы могло означать появление Успенского. – Кстати, граф, – обратилась к нему я, прежде чем проститься. – А вы все эти дни были в Алексеевке, не так ли?

– Так, а что? – он прищурился. – Честное слово, Екатерина Алексеевна, вы мне определенно не нравитесь. К чему все эти вопросы? Если что-то хотите узнать, спрашивайте прямо, без экивоков. У меня нет тайн от господина Селезнева, – и он церемонно склонил голову в сторону генерала. – Я знаю вашу страсть к разным историям, потому и предполагаю, что интерес у вас отнюдь не праздный. Поэтому спрашивайте, дорогая.

Я немного помолчала, раздумывая, стоит ли спросить его в лоб. Но как? Не вы ли, господин граф похитили Нику? И не вы ли теперь требуете за мальчика выкуп? С другой стороны, зачем ему выкуп, если он продает имение? Если только из-за денег был похищен Ника, значит, граф отпадает, как подозреваемый, ведь он получит то, что ему нужно, нынче же.

Получалось, что очередная наша версия опять лопнула, как мыльный пузырь… Выражение, конечно, грубое, но иначе и не скажешь. Бедный господин Поздняков, он теперь мерзнет по дороге в Алексеевку, а граф сидит здесь и в ус, как говорится, не дует. Однако следовало все же дождаться господина подполковника, так, по крайней мере, удастся узнать, был ли на самом деле Успенский в деревне в эти дни или нет.