— Не смей мне перечить, пес. Будут у Херфила его черепа. — Высокий указал на клетку: — Возьми их оттуда.

Курганцы бросились к клетке. Голый рыцарь скатился с чурки на землю. Один из варваров разомкнул топором медную цепь, удерживающую решетку, второй выдернул из земли несколько копий и отбросил их в сторону.

— Они все дохлые! — крикнул курганец, заглядывая в клетку.

— Вон один, — сказал зар Блейда.

Курганцы потащили Карла Федрика из клетки.

Юный солдат закричал.

— Не троньте его! — крикнул Воллен и вцепился в варваров. Его с силой отбросили в сторону.

Карл Федрик из Виссенланда прекрасно понимал, что его ждет, и от ужаса намочил штаны. Его бросили на деревянную чурку лицом вниз. Курганец с палашом дважды взмахнул своим оружием в воздухе, а на третий раз отсек юноше голову. Из обрубка на плечах копьеносца ритмично хлестала кровь.

— Этого тоже? — спросил зар Блейда, указывая на Воллена.

— Нет, оставьте его, — глухо произнес человек в шлеме с волчьим забралом. — Я его пометил.

— Ладно. Тогда этого.

Варвары схватили Дрого Хенса и потащили его из клетки. Хенс повернулся к Воллену и крикнул:

— Я говорил! Я говорил тебе. Ублюдок! Я говорил! Ты мог избавить меня от этого! Я бы все сделал быстро! Подонок!

Курганцы тоже все сделали быстро. Сверкнул палаш, и голова Хенса покатилась на землю.

Зар Блейда подхватил за волосы две головы. Хенс и Федрик — рты открыты, глаза выкатились из орбит.

— Херфил будет доволен, — сказал он.

Пока варвары помещали голого рыцаря в клетку и восстанавливали решетку, воин с волчьим забралом сквозь прутья последней посмотрел на Воллена.

— Ты мой, — сказал «волчье забрало» Карлу. Затем развернулся и пошел прочь через лужи крови, вытекшей из обезглавленных тел.

Карл остался один. Его рвало. Отвращение и ужас, ужас и отвращение — эти два чувства сменяли друг друга, пульсировали и пронзали мозг. Он был близок к панике. Ржавый запах крови был таким насыщенным, что Карла вырвало снова. Он не хотел пачкать в своей блевотине других пленных, но ничего не мог поделать.

— Простите! Простите! — повторял он между приступами рвоты, пытаясь обтереть тела лежащих под ним людей.

Казалось, в клетке все мертвы.

Сотрясаясь от холода и спазмов в желудке, Воллен сел возле решетки и поджал ноги. Снаружи в зловещей темноте резко протрубил рог, к нему присоединился еще один, потом еще, один близко, другой издалека. Рога завывали несколько минут подряд, а потом смолкли.

Карл вдруг понял, что сидит на том самом месте, где еще недавно сидел Федрик из Виссенланда. Тоже Карл… в том же месте… это было невыносимо. Он так и не смог себя заставить посмотреть на обезглавленные тела у клетки. Воллен на четвереньках пополз по кругу, пока не подыскал себе другое место. Пока он полз, из груды тел доносились крики и стоны.

Когда Карл, наконец, устроился, он заметил, что сжимает в руке что-то холодное и твердое.

Это был кинжал Хенса.

Карл медленно поднес клинок к лицу. Отличное небольшое оружие с изогнутым лезвием, длиной с ладонь в форме тюльпана, выкованное кузнецами Аверланда. Простая рукоятка увита темной матовой проволокой. Клинок в сапоге, клинок за поясом — типичное оружие копьеносцев. После того как пики или алебарды выполняли свою работу и опрокидывали противника на землю, в ход шли такие вот кинжалы — ими наносили удары в прорезь забрала или в стыки между доспехами. Копьеносцы называли такие кинжалы «настоящими убийцами». Они славились тем, как мастерски сражаются своим длинным оружием, но именно маленькие кинжалы чаще всего ставили точку в схватке.

Карл смотрел на кинжал. Настоящий убийца. Хенс, вероятно, был прав. Маленький быстрый клинок для быстрого ухода из жизни. Милость и избавление. Страдание и ужас, которые ожидали его в ближайшем будущем, трудно было даже вообразить.

С кинжалом все было просто и честно.

Карл Райнер Воллен закрыл глаза и обратился с молитвой к Сигмару. Он просил императора Карла-Франца о прощении. Боги поймут, наверняка поймут.

Одной рукой Карл поднес кинжал к горлу, а второй нащупал вену на шее. Вена была распухшей и пульсировала. Сердце бешено колотилось в груди.

Карл приставил острие кинжала к горлу. Еще одна молитва о сестрах, об отце с матерью и о Гулдине — учителе верховой езды…

Карл закусил губу.

Рука его не двигалась.

— Сигмар, прошу тебя, — простонал он.

Он не мог сделать это. Неведомая до того отчаянная жажда жизни останавливала его и не давала шевельнуть рукой. Кроме всего прочего, было в этом что-то неподобающее — имперское оружие используется для того, чтобы забрать жизнь солдата Империи.

— Будь ты проклят, Дрого Хенс! — выругался Карл и выронил кинжал, а потом со слезами на глазах добавил: — Да будут боги милостивы к тебе…