В одно утро тем летом Карл-Азитзин повстречался с ним лицом к лицу.

За несколько недель до этого на арене зала зрелищ Брунмарла Карл достиг большего, чем мог осознать. Тогда он знал только, что, находясь во власти кровожадной ярости, убил двух выставленных против него рабов. Ничего, кроме этого очевидного факта, он не сознавал. Люди Улдина вынесли его с арены и заперли на ночь в каком-то темном и сыром помещении.

Ему казалось, что он проспал целую вечность. Проснувшись, Карл увидел, что вокруг него, сгорбившись в три погибели и бормоча какие-то заклинания, бродит молодой шаман в шапке с оленьими рожками.

Уже наступил день. Лучи света и капли дождя проникали сквозь щели в крыше.

Засов на двери откинули, и в комнату вошел Улдин. Он был без шлема, по медвежьей шкуре и по короткому копью вождя стекала дождевая вода. Он кивнул шаману, тот поклонился и мгновенно исчез.

— Скаркитах говорит, мне следует убить тебя, — заявил Улдин.

— Так убей, — безразлично сказал Карл. Улдин не двигался с места.

Карл сел и прислонился к сырой каменной стене.

— Я думал, рабовладелец считает меня очень ценным рабом. Меня коснулся… — Карл умолк, он не мог заставить себя произнести мерзкое имя.

Улдин задумался и, скрипнув зубами, сказал:

— Это так. Это и есть причина. Он говорит — мудрый человек на моем месте убил бы тебя, пока ты не стал слишком ценным. Слишком… сильным.

Слова вождя заставили Карла улыбнуться. Вот он — избитый, безоружный, полуголый, запертый в грязной камере, и предводитель курганцев с копьем в руках, говорит ему, что он достаточно силен, чтобы его опасаться.

— Ну, и насколько ты мудр? — усмехнулся Карл.

— Достаточно мудр, чтобы оценить тебя.

— Потому что я победил в боях? Спас твою честь и честь твоего отряда? Кажется, моими стараниями ты и нового шамана заполучил.

Улдин кивнул:

— Когда все увидели, как раб с синими глазами дерется на арене, многие шаманы захотели занять место Саботая в моем отряде. Я выбрал Чегрума. Он — могущественный шаман, и он увидел в тебе особую силу.

— Тут все просто, никакой магии, — отвечал Карл. — Он знает, что я умею читать.

— Слова — это власть, — сказал Улдин.

— Нет, курганец. Знание — это власть. Слова — только путь к ней.

Улдин сделал несколько шагов вперед и присел на корточки напротив Карла. Он опустил копье и приставил острие к груди пленника:

— Мы ставим метки на тех воинах, которые удивили нас своей силой. Такие пленники нужны нам для вызовов и посвящений.

— Лучше принести в жертву или потерять на арене никчемного раба, чем одного из своих воинов, да? Я понимаю, как это делается. Ты отбираешь лучших и самых здоровых из пленников и используешь их в своих ритуалах, потому…

Улдин перебил его, он даже не слушал Карла:

— Ты столкнулся со мной за залом Ждевки. Ты наградил меня этим. — Зар прикоснулся к шраму на плече, в том месте, куда Карл нанес колющий удар саблей. — Первая рана, которую я получил от врага за последние восемь лет.

— Меня это радует. — Наконечник копья сильнее уперся в грудь.

— Потом я настиг тебя, — сказал Улдин.

— Возле дверей. Я помню.

— Я мог бы тебя убить.

— Я думал, ты и убил. Жаль, что не убил.

— Чар остановил мою руку. Заставил ударить тупой стороной. Тот, кто ранил зара, достоин того, чтобы быть помеченным рабом. С того дня твоя жизнь навсегда принадлежит мне. Я мог прикончить тебя тогда, но рещил оставить в живых. Я мог бы покончить с тобой сейчас… — Улдин легко ткнул копьем в грудь Карла и отвел его в сторону. — Но я решил не делать этого. Пока ты помнишь, что я — твой хозяин, ты не можешь причинить мне вреда. Ты для меня не опасен.

Улдин снял с руки трофейное кольцо и бросил его на колени Карлу. Кольцо было еще теплым. Оно было выковано из меча одного из рабов, убитых на арене прошлой ночью.

— Прими, и я не изменю своего решения.

Улдин встал и вышел из комнаты. Дверь он оставил открытой настежь.

Через некоторое время Карл надел теплое металлическое кольцо на правую руку и вышел вслед за заром на улицу.

Зары один за другим уводили свои отряды из Брунмарла. Они направлялись на запад, чтобы присоединиться к большому войску, сконцентрировавшемуся у стен Бердуна. Множество знамен вождей окружало боевой штандарт самого Верховного Зара Сурсы Ленка.

Это соединение курганцев было не меньше, чем их армии, взявшие Ждевку, но оно было лишь частью орд, хлынувших в Империю с наступлением лета. Орда Сурсы Ленка поглотила три города в Остермарке, затем форсировала Талабек и направилась в Остланд, где разграбила еще несколько поселений.

Отряд Улдина почти не принимал участия в сражениях. Войско северян было настолько велико, что зачастую его многочисленные соединения еще только подходили к городу, который к этому времени уже был взят идущими впереди. Улдин жаждал славы победителя. Он мечтал о битве, в которой его отряд добудет достаточно голов противника, чтобы возвести пирамиду из черепов и заслужить еще один шрам на щеке.