Кветлай продолжал свою непринужденную болтовню.

— Замак Спаенья? — спросил Герлах, обводя рукой вокруг.

— Яха, Вебла, яха!

Из мешков Кветлая чудесным образом появились полоски соленой сушеной рыбы, сухие лепешки, куски вяленой рыбы и четыре яйца. Яйца, чтобы они не испортились, были сварены вкрутую в уксусе. Кветлай показал Герлаху, как очистить яйцо от скорлупы, покрутив его между ладонями. Еще у них были фляги с водой, а у Кветлая — небольшая, обтянутая кожей бутылка с квасом, которую он с торжественным видом и откупорил.

Это была самая лучшая, самая сытная еда в жизни Герлаха Хейлемана.

В пещере становилось холоднее. Кветлай и Герлах улеглись на пол и передавали друг другу бутылку с квасом. Кветлай подбросил в костер последние кости и скорлупу от яиц. Он продолжал говорить, и по его интонации Герлах понял, что юноша рассказывает ему традиционную для долгих переходов историю — один из мифов его круга. Временами — видимо, это было частью непонятной для Герлаха истории — Кветлай вдруг садился и смеялся неестественным громких смехом в сторону колышущихся в пещере теней.

Закончив свою историю, Кветлай выжидающе посмотрел на Герлаха.

— Вебла гаварит, — сказал он.

— Что?

— Вебла… Вебла… ты, — кивал головой Кветлай.

Герлах понял, что теперь его очередь. Он отхлебнул глоток воды из фляги и начал свою историю:

— В старые времена жило племя людей, племя Анбероген. В этом племени появился на свет ребенок. Ребенка назвали Сигмар. В ночь, когда он родился, в небе появилась звезда с двумя хвостами…

Герлах неторопливо вел свой рассказ, Кветлай заинтересованно слушал. Герлах дошел до известной истории об Ущелье Черного Огня, когда что-то взвыло в темноте и перебило его. Кветлай не обратил на вой внимания. Герлах продолжил рассказ и снова умолк, услышав инфернальный гул и смех, которые совсем недавно нападали на него в степи.

Кветлай сел и рассмеялся своим громким фальшивым смехом в сторону пляшущих в пещере теней.

Шум стих.

Из глубины пещеры снова раздался смех, к нему примешивался тихий стук молоточков. Кветлай повернулся и рассмеялся в этом направлении. Тишина.

Герлах продолжил свою историю, но снова сбился, когда прыгающие вокруг огня тени начали что-то тихо нашептывать. Кветлай слегка потянулся к теням и смехом заставил их умолкнуть.

— Привидения… духи степи? — спросил Герлах.

Кветлай закивал, сам толком не понимая, чему кивает.

— Они нападали на меня. Пугали меня.

Свист и шипение ворвались в пещеру. Кветлай повернулся ко входу в пещеру и снова рассмеялся громко, но неестественно.

— Аха-ха-ха-ха!

— И смех прогоняет их… — выдохнул Герлах и улыбнулся.

Когда на середине истории о мантии Йоханна Хелстрёма где-то под потолком начали скрежетать железные петли, он задрал голову и вместе с Кветлаем разразился диким хохотом:

— Ха-ха-ха-ха!

Кветлай устроился поудобнее и напомнил Герлаху:

— Йоханн… Йоханн…

Герлах улыбнулся:

— И вот, как я уже говорил, Хелстрём был первым в роду Великих Теогонистов.

Кветлай заснул до того, как история Империи сигмаритов подошла к концу. Герлах посидел немного, потом взял из костра горящее ребро и прошел в глубь пещеры. Глаза его не обманывали. На белой известковой стене были нанесены рисунки.

Примитивные изображения, сделанные углем и охрой. Мужчины верхом на лошадях на охоте.

Черные дротики вонзаются в оленей и лосей. Какими бы грубыми ни были рисунки, силуэты лошадей были легкоузнаваемы. Низкорослые степные пони с коричневой шкурой и черными спутанными гривами. Угловатые фигурки всадников были нарисованы без одежды, но у каждого за спиной были орлиные крылья.

Герлах поднес потрескивающее горящее ребро ближе к стене. Внизу были нарисованы бopoвы и овцы. Большой холм, окруженный лошадями, — было похоже, что лошади насажены на колья. Звезда с двумя извивающимися огненными хвостами. Всадники в золотых доспехах.

Золото было настоящим — тонкие листы драгоценного металла, вбитые в известняк. Герлах пригляделся внимательнее и понял, что перед ним не всадники вовсе. Скачущие фигуры изображали человеко-коней. Тела летящих коней с человеческим торсом на месте шеи. Фигуры широко раскинули руки, торжествующе потрясая изогнутыми луками и черными дротиками.

Кентавры. Мужчины-кони. Кони-мужчины. Или, представил Герлах, это древние люди, жизнь которых настолько зависела от лошадей, что они стали неразделимы.

Огонь угас. Наскальные рисунки исчезли, словно умчались в темноту.

Герлах тихо вернулся к затухающему костру, где мирно спал Кветлай.

Он уже собрался сесть, как вдруг услышал низкий протяжный стон. Герлах рассмеялся на звук, но стон не стал тише. Он рассмеялся снова, громче и энергичнее, стон смолк, но перешел в торопливый шепот.