Как я и предполагал, они являлись родными братьями. По паспорту – Алексеем и Юрием Чумаковыми. (Сектантскими кличками я интересоваться не стал.) Старший – Алексей – попал в плен в доме покойной тетки Дарьи. Младший – Юрий – в сарае. По причине двойного сотрясения мозга старший соображал плохо, а посему наиболее связная информация поступила от младшего. Короче, вот что я узнал: наше с Серегой пристанище язычники вычислили еще днем. Надо отдать должное, они обладали незаурядными охотничьими навыками. Однако напасть решили ночью, максимально использовав фактор внезапности. Потеряв всего за сутки одиннадцать человек убитыми, язычники совершенно озверели и отныне желали захватить нас непременно живьем, дабы подвергнуть ужасающим мукам, а затем принести в жертву своим инфернальным [20] хозяевам. (Последние неудачи руководство «кружка по интересам» связывало исключительно с гневом «высших сил» и, соответственно, намеревалось их умилостивить.)

Группу захвата возглавил Юрий, выбравший из числа оставшихся в живых сектантов пять лучших бойцов. Оказывается, тот, которому я прострелил череп, имел черный пояс по карате аж четвертого дана! Эх, не довелось каратистику ножками помахать! Недаром говорят: «Пуля – дура». Не позволила крутому парню проявить себя во всей красе. Ну, да шут с ним!..

Старший из братьев-колдунов Алексей должен был изъять из дома предательницы Дарьи документацию секты. Не пропадать же добру! (Язычники собирались и дальше пользоваться официальным прикрытием.) По стечению обстоятельств группа захвата начала выдвигаться к сараю в тот самый момент, когда я направился в деревню. Не встретились мы благодаря чистой случайности.

Безобразные ритуальные наряды язычники не надели по следующей причине: шкуры с масками предназначались главным образом для шабашей (тут они были строго обязательны), а при «боевых действиях» (например, при разбоях на большой дороге) использовались как средство устрашения, весьма эффективно действующее на людей впечатлительных и суеверных. Нас же чертопоклонники к таковым больше не относили. Вот и не сочли нужным дальше выпендриваться.

Теперь о Сереге. С ним сатанистам, можно сказать, повезло. Бывшего собровца захватили без стрельбы и кровопролития, поскольку он, вопреки данному мне обещанию, все-таки уснул или, что более вероятно, потерял сознание. В общем, экс-капитан пришел в себя, когда его уже пригвоздили к земле пятеро мордоворотов. Хотя ему и загнули под ногти несколько иголок, Мамонтов наотрез отказался сообщить нехристям о моем местонахождении. Тогда Юрий Чумаков приказал двоим подручным доставить пленника в Черную Топь, а сам с тремя ныне покойными язычниками устроил в сарае засаду-ловушку, справедливо полагая: рано ли, поздно Андрюша Калинин сюда вернется. Не бросит раненого товарища на произвол судьбы...

– Где Сергей?! – прорычал я, приставляя лезвие ножа к мошонке сатаниста. – Отвечай быстро, правдиво, иначе сперва кастрирую без наркоза, а затем...

– В доме дяди Виталия. Верховного руководителя нашей общины! – испуганно прошелестел колдун.

– Пытают, – скорее утвердительно, нежели вопросительно произнес я.

– Д-д-да! – обреченно выдохнул Юрий.

– Суки! – яростно сплюнул я и, с грехом пополам подавив вспышку гнева, поинтересовался: – Дорогу покажешь?!

– Конечно! Конечно! – поспешил заверить Чумаков-младший. На физиономии его отразилось явное облегчение. Обрадовался, что поживет еще.

«Мразь трусливая, – презрительно подумал я. – А может, выкрутиться надеется?! Гм! Напрасно, голубок! Не мечтай даже!»

– И я, и я дорогу покажу! – попробовал напроситься с услугами Чумаков-старший.

– Нет! Одного провожатого вполне достаточно! – брезгливо поморщился я, левой рукой схватил Алексея за волосы на затылке, рывком запрокинул назад его голову, а правой безжалостно перерезал колдуну горло...

Дом дяди Виталия, подобно Дарьиному, примостился на окраине деревни (правда, с противоположного конца) и представлял собой ничем не примечательное на первый взгляд двухэтажное строение из красного кирпича, обнесенное проволочным забором. К крыльцу вела вымощенная камнем дорожка. Во дворе было пустынно, ворота не заперты, окна не светились.

– Где все?! – злым шепотом спросил я у Юрия. —Почему свет не горит?! Или ты соврал, падло?!

– Не соврал!!! Не соврал!!! – зачастил обуянный потным страхом чертопоклонник. – Они в подвале!!! Вход в прихожей!! Сразу налево!!! Вниз по лестнице!!! Идемте покажу!!!

– Не стоит. Оставайся здесь. Сам доберусь, – холодно возразил я и с размаху пригвоздил Чумакова-младшего к ближайшему тополю шпагой его покойного братца. Удар пришелся точно в сердце. Содрогнувшись в предсмертной судороге, сатанист испустил дух. Тихонько отворив ворота, я двинулся к дому. Из оружия у меня имелись при себе: «стечкин» с четырьмя патронами, трофейный «макаров» с почти полной обоймой да десантный нож. Брать что-либо более громоздкое я, как и в предыдущий раз, посчитал нецелесообразным.

Про шпагу же, которой пришпилил колдуна, словно бабочку в коллекции энтомолога [21] , я, если честно, попросту забыл. Вторая подряд ночь без сна отражалась на работе мозга далеко не лучшим образом. По вышеуказанной причине я, кстати, совсем не обеспокоился той легкостью, с которой сумел проникнуть в дом, не запертый, как и ворота. А не мешало бы!!! Впрочем, об этом чуть позже... Ведущая в подвал лестница находилась там, где говорил Чумаков-младший. Осторожно спустившись по добротным деревянным ступеням, я попал в просторное темное помещение с бетонным полом. Прямо напротив лестницы виднелась приоткрытая дверь. Оттуда падала полоска зыбкого света, а кроме того...

– Отрекись, отрекись от Распятого!!! – наперебой требовали два голоса, весьма условно похожие на человеческие и больше всего напоминающие вой взбесившихся гиен.

– Нет! – очень тихо, но непреклонно отвечал знакомый голос Мамонтова.

– Отреки-и-и-и-ись!!!

– Никогда!!!

Выхватив оба пистолета, я пинком распахнул дверь. Взору моему представилась ужасная картина. В освещенном множеством свечей подземелье висел на дыбе голый Сергей. Тело экс-капитана было зверски истерзано и залито кровью – результат стараний двух язычников-палачей диаметрально противоположной наружности. Один – низенький, плечистый, горбатый с железными клещами в руках. (В настоящий момент уродец засунул их в стоящую рядом жаровню с раскаленными углями.) Второй – длинный, тощий, сутулый – нетерпеливо помахивал толстой плетью, искусно свитой из разноцветной проволоки. Третий сатанист – грузный седобородый старик в черной одежде – сидел на колченогом табурете в дальнем конце пыточной и молча наблюдал за мерзопакостной «процедурой». Суть происходящего была понятна с первого взгляда. Чертопоклонники старались заставить Сергея отречься от Христа, а тот, невзирая на страшные истязания, упорно отказывался, чем довел своих мучителей до совершенного неистовства. Охваченные лютой злобой, они даже не замечали, что Мамонтов умирает. Между тем о неумолимом приближении Костлявой красноречиво свидетельствовала кровавая пена [22] , выступившая на губах бывшего собровца.