Сейчас впервые в ответе врача прозвучало некоторое раздражение:

— Вы как дети, но иногда ребёнку следует уступить. Я подумаю, что можно сделать.

Но что можно тут сделать? Где-то в космосе несутся обломки корабля, а в них — стереоснимок, который даже не попытаются найти. Может, врач попросит, чтобы Фред описал её? Самый лучший художник на земле не сумеет создать точный портрет по одному лишь описанию; чего же ждать от существа, для которого все мужчины на одно лицо и все женщины — тоже?

Она лежала, погружённая в свои мысли, и почти не замечала, как бежит время. Но постепенно она начала ощущать лёгкое покалывание, которое распространялось по всему телу. Прежняя боль медленно отступала и наконец исчезла совсем. Назвать болью то, что она чувствовала теперь, было никак нельзя. Скорее было даже приятно — казалось, кто-то мягко массирует её тело, растягивает мышцы.

И вдруг она поняла: это растут новые руки и ноги. Значит, внутренние органы уже восстановлены и врач приступил к следующему этапу лечения.

Когда она это осознала, по её щекам покатились слёзы. «Слёзы, — подумала она, — настоящие слёзы, я их чувствую. У меня растут руки и ноги, и я снова могу плакать. Но до сих пор нет глаз… или, может быть, они тоже появились? Временами мне чудятся какие-то вспышки. Должно быть, он восстанавливает глаза медленно, и сначала привёл в порядок слёзные протоки. Не забыть сказать ему, что глаза у меня были синие. Пусть я никогда не отличалась красотой, но глаза у меня были хорошие. Не хочу, чтобы они были другого цвета, — он не пойдёт к моему лицу».

И в следующий раз, когда врач с ней заговорил, она попросила его об этом.

— Пусть будет, как вы хотите, — добродушно ответил он, словно ублажая капризного ребёнка.

— И ещё доктор, по поводу корабля…

— Это невозможно, как я уже вам сказал. К тому же в этом нет необходимости. — Он помолчал, будто зараннее предвкушая эффект, который произведут его слова. — Я посмотрел наш архив. Как и следовало ожидать, ваш разбитый корабль был тщательно обследован — мы надеялись получить информацию, которая помогла бы нам лучше понять землян. Во время поисков были найдены и взяты нами стереоснимки — около десятка.

— Десятка?! Но откуда?

— Видимо, от волнения вы забыли, что снимков не один, а больше. Судя по всему, на них изображены вы и ваш муж. Но снимали, очевидно, в самых разных условиях и разными камерами, потому что даже я, хотя моё зрение и отлично от человеческого, замечаю в изображениях некоторые различия. Может быть, вы скажете, какое из них взять за образец?

— Лучше, если я поговорю об этом с мужем, — медленно произнесла она. — Можно… перенести его сюда?

— Конечно.

Она лежала и думала. Десяток стереоснимков! Она помнила только один, единственный, один-единственный. Конечно, были и другие снимки — во время медового месяца и после, — но те остались дома, на Марсе.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Фред новым голосом.

— Как-то странно — такое чувство, будто у меня растут руки и ноги.

— И у меня тоже. Наверно, скоро мы станем такими же, как прежде.

— Ты думаешь?

— Что ты имеешь ввиду, Маргарет? — в его тоне сквозило неподдельное удивление, и она представила себе, как при этом он морщил лоб.

— Разве врач тебе не сказал? Они нашли на корабле стереоснимки и взяли их с собой. Теперь они могут восстановить наши лица.

— По-моему, именно этого ты и хотела?

— Но чего хочешь ты, Фред? Я помню только один снимок, а врач говорит, что нашли около десятка. И по его словам, на каждом из них моё лицо отличается от предыдущих.

Фред молчал.

— Фред, а они красивее меня?

— Ты не понимаешь, Маргарет.

— Всё понимаю. Я хочу только знать… снимки были сделаны до нашей свадьбы или потом?

— Конечно, до. После свадьбы я ни с кем больше не встречался.

— Спасибо, милый.

— Слова эти, сказанные её новым голосом, прозвучали ядовито, и она себя одёрнула. «Я не должна так разговаривать, — пронеслось у неё в голове. — Я знаю Фреда, знаю его слабости, знала их до того, как вышла за него замуж. Нужно принимать его таким, какой он есть, и помочь ему, а не придираться».

— Этих девушек я знал мало, и знакомства были недолгими, — снова заговорил он, — внешне привлекательные, но в остальном не бог весть что. С тобой не сравнить.

— Не надо извиняться. — На этот раз её голос прозвучал мягко, и ему показалось даже, что она улыбается. — Ты же не виноват, что нравился женщинам. Почему только ты не сказал мне про эти снимки раньше?

— Боялся, что будешь ревновать.

— Может, и поревновала бы, но это бы прошло. Скажи Фред, а среди них есть кто-нибудь, кто особенно бы тебе нравился?