– Я рада, что тебе понравилось, – скромно прошептала Николь.

Пол пристально посмотрел ей в глаза и прикоснулся к руке.

– А где же Эдвард?

Николь хотела было соврать, что он в гостинице, чтобы избавить себя от дальнейших страданий по поводу предстоящей ночи, но так и не решилась.

– Вы что, поссорились? – допытывался Пол.

Она сокрушенно покачала головой и посмотрела ему в глаза. Как он напоминает ей сейчас того Гаррета, с которым она когда-то провела несколько счастливых недель, но, к счастью, без его труднопереносимых недостатков!

– Николь, я не хотел ставить тебя в неловкое положение, – виновато произнес Пол и еще крепче сжал ее руку.

– Нет-нет, ничего страшного, – поспешила успокоить его Николь. – Это не имеет никакого отношения к Эдварду. Просто я вспомнила кое-что из своего прошлого. Что же до Эдварда, то он уже давно в Нью-Йорке.

Пол приложил палец к ее губам и жестом подозвал официанта.

– Пол, позволь мне на этот раз заплатить за обед, – взмолилась она и тут же протянула деньги официанту, заметив, что Пол не против.

А потом они долго гуляли по улочкам Венеции и почти все время молчали, так как слова им были не нужны. Почувствовав некоторую усталость, они остановили проплывавшую мимо черную гондолу и отправились в самое романтическое путешествие из всех, которые только можно себе представить. Это впечатление еще больше усилилось, когда Пол вынул из сумки свою любимую флейту и загадочно посмотрел на спутницу.

– Эту вещь я сочинил специально для тебя сразу после Лондона.

Над гондолой зазвучала прелестная мелодия, от которой по всему телу Николь разлилось необыкновенное тепло. Еще никто в мире не посвящал ей своей музыки. Закончив играть, Пол посмотрел на нее любящими глазами.

– Если хочешь знать, это часть моей новой композиции, основанной на сонетах Шекспира. Надеюсь, она будет моим самым лучшим произведением.

Затем он процитировал несколько строк бессмертного сонета, а Николь прижалась к нему всем телом и позабыла обо всем на свете. Их руки и ноги переплелись, губы сомкнулись в страстном поцелуе, а сердца застучали в унисон.

Проснувшись на следующее утро в гостиничном номере, Николь почувствовала, что ужасно хочет пить. Рядом с ней заворочался Пол, а потом, будто прочитав ее мысли, вскочил с кровати и открыл бутылку минеральной воды.

– Доброе утро, – произнесла она по-итальянски сонным голосом.

– Еще не доброе, – загадочно ответил он, целуя ее в кончик носа. – Пойдем.

– Куда?

– Сюда. – Пол потащил ее на кресло-качалку, уселся в него и усадил Николь себе на колени. – Ты прекрасна, Николь, и я тебя безумно люблю.

Она прижалась к нему всем телом, погрузив руку в густые курчавые волосы на его широкой и мускулистой груди. Как приятно осознавать, что это не холодный и бездушный камень, а живое теплое тело любимого человека!

Пол впился губами в ее безвольные после сна губы и осторожно просунул ей в рот язык. Николь томно застонала и закрыла глаза, изнемогая от захлестывающей ее страсти. А Пол уже нежно теребил тонкими пальцами ее набухшие соски, стремясь довести до исступления.

Когда Николь стала слегка подрагивать от переполнявшего ее чувства, он бережно подхватил ее на руки и понес в кровать, не прекращая осыпать поцелуями. Он Целовал ее долго, не упуская ни единой клеточки тела, а когда его язык наконец-то коснулся самого чувствительного места внизу живота, она не выдержала напряжения и забилась в конвульсиях взрывного оргазма.

Осторожно навалившись на нее, Пол сразу же проник в ее теплое и давно готовое к любви лоно. Николь, запрокинув голову, лишь тихо постанывала, не находя в себе достаточно сил для ответных движений. А он двигался все быстрее и быстрее, возвращая ее к жизни и наполняя самой таинственной энергией, которая приводит все живое на Земле в движение. Вскоре напряжение достигло такой невероятной силы, что Николь широко открыла глаза и безотрывно смотрела ему в лицо, впившись в спину острыми ногтями и раздирая ее почти до крови. Еще несколько порывистых толчков, и оба провалились в бездонную пропасть неописуемого блаженства, которое способно бросить во власть дикого инстинкта даже самого стойкого из людей. Щедро одарив собой друг друга, они наконец обессиленно распластались на широкой, видавшей виды кровати.

– Ну вот, теперь можно говорить, что утро действительно доброе, – проронил Пол, немного отдышавшись.

– Да, это было чудесное утро, – промурлыкала, как кошка, Николь, лениво потягиваясь. – Мне нужно принять душ.

– Мне тоже. Вместе?

– Почему бы и нет?

Она внимательно осмотрела его обнаженное тело и провела рукой по курчавым колечкам в средоточии мужского естества. В нем не было ничего необычного, кроме, разумеется, того, что это было тело любимого человека, доставившего ей давно забытое наслаждение.