Вопрос этот прозвучал настолько неожиданно, что Николь не успела даже собраться с мыслями.

– Нет, нет…

– Ладно. Сегодня вечером Джеймс Гэлуэй играет Моцарта, а до этого я хочу съездить в школу Бакли и посмотреть на твою игровую площадку. Так что хорошенько подумай и скажи «да».

Его улыбка была настолько очаровательной и милой, что все мыслимые возражения так и не слетели с ее губ.

– И не суетись, пожалуйста, как моя мать, – продолжал меж тем Пол. – Я пригласил тебя и потому сам заплачу за обед.

– А ты не забывай, что я ровесница твоей матери, – огрызнулась Николь.

– Тем более, – ехидно заметил Пол. – Тебе пора откладывать деньги на пенсию.

И вскоре они уже были на игровой площадке. В этот момент прозвенел звонок, и дети, шумной гурьбой высыпав из школы, тут же заполнили все отведенное для игр пространство.

– Видишь, Николь, им понравились все эти штучки, – решил подбодрить ее Пол, но она в это время думала о другом – о том, как она проведет с ним вечер. Иногда ее охватывало необъяснимое чувство отчаяния, то самое, которое обычно испытывают школьницы, опасаясь, что их изнасилуют на первом же свидании.

Первое действие концерта пролетело почти незаметно. Они сидели рядом и тихо обменивались впечатлениями о звучащей со сцены музыке.

– Мне кажется, ты играешь ничуть не хуже этого Гэлуэя, – не без лукавства прошептала Николь.

– Ты мне льстишь, – ответил Пол и пристально посмотрел ей в глаза. Николь даже вздрогнула от этого взгляда и предусмотрительно отодвинулась в сторону. С этого времени она уже не могла спокойно слушать музыку и думала только о сидящем рядом человеке, который пробуждал в ней какие-то странные чувства. Она почти физически ощущала его близость и с каждой минутой все больше и больше пугалась своего неукротимого к нему влечения. А когда он предложил после концерта пройтись пешком по мосту Ватерлоо, она поняла, что не в силах противиться его магнетическому обаянию.

Какое-то время они шли молча, и каждый раз, когда Пол бросал на нее пылкий взгляд, ей чудилось, что он собирается поцеловать ее. Глупая и совершенно наивная идея, но она ничего не могла с собой поделать. Теперь она понимала, почему многие зрелые мужчины приударяют за молоденькими девочками. Молодость имеет неотразимую привлекательность и обладает свойством передаваться всякому, кто с ней близко сталкивается.

Они не заметили, как прошли мост, свернули на Парклейн и вскоре оказались перед гостиницей «Дорчестер». Все это время Николь внимательно слушала Пола, а под конец решила поделиться с ним своей сокровенной мечтой.

– Знаешь, Пол, – осторожно начала она, – я когда-то была в Стоунхендже и с тех пор мечтаю создать своеобразный монумент Солнцу, выполненный из стекла и алюминия.

Пол взял ее за руку и неожиданно притянул к себе.

– А я с давних пор мечтаю поцеловать тебя.

Николь испуганно вскинула голову и тут же почувствовала на своих губах его теплые губы. Сердце ее бешено забилось, перед глазами поплыли темные круги. Она предприняла отчаянную попытку освободиться, и в конце концов ей это удалось.

– Спокойной ночи, Пол, – с трудом выдавила она и в панике бросилась к двери гостиницы. – Спасибо за концерт, и передай привет матери, если вернешься в Нью-Йорк раньше меня! – Она бежала, не чувствуя ног, и только чудом не рухнула на пол просторного и чистого вестибюля.

«Боже мой! – рассуждала она некоторое время спустя, лежа в постели. – Что происходит? Как это случилось? Ведь он сын моей лучшей подруги. Двадцать два года! Какой кошмар! Конечно, он выглядит старше и вообще производит впечатление вполне зрелого мужчины, но тем менее…»

Еще какое-то время она терзалась гнетущими дуг мыслями, а потом все-таки уснула, но лишь для того, видимо, чтобы проснуться посреди ночи от невыразимо cладких эротических сновидений. «Надо быть поосторожнее этим парнем, – подумала она под утро. – А то как чего не вышло».

Утром ее разбудил телефон.

– Алло.

– Доброе утро, – послышался в трубке бодрый голи Пола. – Прости, если разбудил. Я внизу и уже заказ; завтрак.

– Я… я не могу, Пол.

– Не можешь что? Позавтракать со мной? Какая epyнда! Я жду тебя через десять минут, – не терпящим возражений тоном произнес он и тут же повесил трубку.

Это просто возмутительно! Надо непременно положи этому конец, и чем быстрее, тем лучше. Николь бросилась в ванную и ровно через десять минут уже была вниз где сразу же остановила официанта и распорядилась, ч» бы завтрак был записан на ее счет. Снедаемая праведным гневом, она подскочила к столу и мгновенно сникла: Пи был неотразим. Только его грустные глаза говорили о теп что он тоже провел бессонную ночь.

– Ты всегда по утрам такая невеселая? – хмуро осведомился он.

Николь немного успокоилась и даже попыталась улыбнуться.