Ополченцы, забыв обо всем, толпились, пытаясь получше рассмотреть, что именно происходит в проломе. И тогда вперед выступили жрецы Воина и жрицы Девы. Наверное, они что-то пели, но за громом, молниями и скрежетом дробящегося камня расслышать что-либо было невозможно. Видно было только, что жрецы Воина подтащили свой гигантский меч к самой пропасти и. опустив лезвие на землю, поволокли его от одного края пролома к другому, оставляя борозду.

Пять жриц Девы подошли к ополченцам и что-то сказали. Жеребец не услышал, что именно, но не сколько ополченцев попятилось. Жрицы снова что-то сказали. Из вооруженной толпы вышли пятеро парней, отдали приятелям свое оружие и пошли за жрицами к пропаханной борозде.

Потом пять пар распределились равномерно вдоль борозды и…

– Вашу мать, – сказал командир второй сот ни. – Это ж они типа обряд плодородия проводят.

– Эть, блин, – пробормотал Щука, – опоздал. Смотри, как повезло ребятам.

Прочертив борозду, жрецы Воина воткнули меч в землю и отошли в сторону.

– Смотрите! – крикнул Младший и ткнул пальцем вверх.

– Ни хрена себе… – вырвалось у рыбаков. Вернее, высказались они все по-разному, но мысль была одна и та же. Ни хрена себе! А как еще можно было выразить чувства, которые возникли у каждого, когда над проломом появились три гигантских силуэта – два мужских и женский.

– Чудо! – заголосил какой-то селянин, и крик этот был подхвачен сотнями голосов. – Чудо!

– Значит, чудо? – спросил Ясик.

Дева улыбнулась и отпила из чаши амброзию.

– Значит, три хороших бога исправили, так сказать, то, что сделал плохой бог Солнца: взяли, вот так, и на глазах изумленной толпы восстановили пропасть и возвели стену?

– В пятьдесят локтей высотой, – сказала Дева.

– И жаба не задавила твоих приятелей? – Ясик щелкнул пальцем, скала на берегу покрылась сетью ровных трещин и распалась на аккуратные кирпичики.

Кирпичики взлетели в воздух, покружились в хороводе, а потом рухнули вниз, мгновенно сложившись в небольшую каменную стену с локоть высотой.

– Вот так? – спросил Ясик.

– Зачем? – Дева снова улыбнулась. – Мы складывали стену не торопясь, до самого захода солнца.

– И не жалко Силы?

– А мы ничего не потеряли… – шепнула Дева, наклонясь к самому уху Ясноглазого. – Это поначалу пришлось ее потратить. Когда дело пошло, жрецы обратились к войску, к жителям города с требованием молитвы и жертвоприношения.

– Понятно. – Ясик все еще улыбался, но улыбка была уже довольно напряженной. – Вы еще на этом и заработали…

– Конечно. Три дня праздников личным приказом царицы. И дополнительный праздник благодарения. И три новых храма при нерукотворной стене, которая стоять будет, пока три Божественных Строителя этого будут хотеть…

Ясик встал с кресла.

– Не нужно так нервничать, милый, – проворковала Дева. – Мы ведь это для общего блага. Если бы провал остался, пришлось бы царю Семивратья уводить свое войско из-под Проклятого города.

Кирпичик в стене лопнул, превратившись в струйку пыли. Следующий. Следующий. Через несколько мгновений вся стена стала кучкой пыли. Потом морская волна, обернувшись вдруг прозрачной зеленоватой рукой, стерла пыль, оставив блестящий гранит.

– Для общего блага, – сказал Ясик. – И где же сейчас боги-строители? Спрятались?

– Ну, – Дева отщипнула виноградинку, – они веселятся. Остальные – вместе с ними. Я заглянула к тебе, чтобы пригласить. Мне разрешили привести с собой любого гостя, хоть смертного.

Ясик вздрогнул, как от удара. Это было оскорбление. Хоть смертного.

– Ты пойдешь? – как ни в чем не бывало спросила Дева. – Мастер, кстати, обещал показать новое солнце. Как ты заказывал. Очень похожее на настоящее. Ты со мной?

– Бедный хромоножка, – сказал Ясик. – Все становятся Мастерами. Вначале строителями, потом кузнецами, потом в Мастере вообще отпадет надобность… Все будут веселиться, праздновать. А кто будет искать Разрушителя? Ты, что ли, Красотка?

– Не знаю, – пожала плечами Дева. – Во всяком случае, среди нас троих Разрушителя нет, как ты сам понимаешь. Разрушитель не может созидать.

– Всё просчитали… Всё. А глупые люди полагают, что это вы из любви к ним. Что это вы от великой любви к смертным возвели стену. Или ты их и вправду любишь?

– Ты меня еще в скотоложестве обвини. Или в том, что я в наш Зверинец хожу, к Сторукому. – Дева потянулась. – Так ты – со мной?

– Нет, – сказал Ясик. – Я лучше отдохну от вас всех.

– Как хочешь. – Дева протянула руку и дотронулась до щеки Ясика. – А я думала после праздника заняться тобой… Тебя давно насиловали последний раз?