Кэтрин охотно согласилась.

Питер пошутил:

– А ты не боишься, что дочь Франкона может отбить меня у тебя?

Она засмеялась.

– Ой, Питер, я слишком хорошо тебя знаю.

– Но если ты хочешь сейчас…

– Нет. Так даже будет лучше. Видишь ли, дядя Элсворс будет этим летом читать курс лекций в Университете на Западе. И мне было бы даже неловко перед ним, что я так неожиданно бросаю всю работу. И потом мы еще так молоды. Пожалуй, действительно, разумней отложить.

– Да, подождем немного, совсем немного.

– Хорошо, Питер.

Вдруг он сказал резко и горячо:

– Кэтти, заставь меня сделать это сейчас.

И тут же рассмеялся, как будто он пошутил.

Он ушел, испытывая одновременно отчаяние и облегчение, ругая себя за то, что он упустил свой единственный шанс быть счастливым, что для них что-то на этом кончилось, что они оба сдались.

Кэтрин стояла посреди комнаты и не понимала, почему у неё так пусто и холодно внутри, почему до этого момента она не знала, что в глубине души она надеялась, что он заставит её пойти регистрироваться. Затем она пожала плечами и вернулась к прерванной работе.

Однажды к Роурку подошел незнакомый человек и спросил, не он ли тот архитектор, который отстроил дом для Хеллера.

Он предложил Роурку построить для него заправочную станцию. Роурк построил её из стекла и бетона. Это было здание, в котором не было углов – сплошные закругленные линии.

За этим последовали долгие месяцы вынужденного безделья. Он ежедневно приходил в контору и сидел там с утра до вечера, так как знал, что должен был сидеть там.

– Тебе надо научиться обращаться с клиентами, Говард, – посоветовал ему однажды Остен Хеллер.

– Я не могу.

– Почему?

– Я не знаю, как это делается. Я родился без этого навыка.

– Этот навык приобретается в процессе жизни.

– У меня нет органа, приспособленного для этой цели. И потом я не люблю людей, к которым я должен искать подход.

– Но ты не можешь вот так бездействовать. Ты должен сом искать заказы.

– Что я должен говорить людям, чтобы получить заказ? Я могу только показать им свою работу. Если они не поймут этого, они не поймут и того, что я им скажу. Да у меня и нет желания говорить им что-нибудь.

– Что же ты собираешься делать? Тебя не беспокоит сложившаяся ситуация?

– Нет. Я это предвидел. Я жду.

– Чего?

– Тех самых «моих» людей.

– Что это за люди?

– Я не знаю. Вернее, знаю, но не могу объяснить. Есть какой-то один общий принцип, но я не могу понять, какой.

– Честность?

– Да… но только частично. Гай Франкон – честный человек, но это не то. Мужество? Ральф Холькомб – по-своему мужественный человек. Не знаю… Я узнаю «моих» людей по лицам. Что-то есть в их лицах… Тысячи людей будут проходить мимо вашего дома и заправочной станции, и если один из этой тысячи остановится и станет смотреть – это все, что мне нужно.

– Значит, тебе нужны люди, Говард?

– Конечно. Почему вы смеетесь?

– Я всегда считал тебя самым необщительным человеком на земле.

– Мне нужны люди, чтобы получать от них заказы. Я не строю мавзолеев. Неужели вы думаете, что они нужны мне для каких-нибудь других целей? Или, может быть, в личном плане?

– Тебе никто не нужен в сугубо личном плане?

– Нет.

– Ты даже не пытаешься прихвастнуть?

– Зачем?

– Ты просто не можешь. Ты слишком высокомерен, чтобы хвастать.

– Вы так считаете?

– А разве ты не знаешь себя?

– Нет. Во всяком случае, не в той степени, в какой вы или кто-либо другой знаете меня.

Хеллер молча закурил. Засмеявшись, он сказал:

– Это типично.

– Что типично?

– То, что ты даже не спросил, что я думаю о тебе. Другой бы обязательно полюбопытствовал.

– Простите. Это не безразличие. Вы один из немногих, чьей дружбой я дорожу. Просто мне не пришло в голову,

– Я понимаю. В этом-то и весь фокус. Ты ужасно эгоцентричная скотина, Говард. Причем ты даже сам этого не понимаешь.

– Это правда.

– Меня крайне удивляет одна вещь в тебе. Ты самый холодный человек, которого я когда-либо встречал, и в то же время, общаясь с тобой, я начинаю ощущать приток жизненных сил.

Роурк провел много месяцев в своей конторе без работы. Все это время он читал и думал.

Наконец, телефон ожил.

Через час перед Роурком сидела маленькая смуглая женщина в норковом манто. Она сказала, что была поклонницей Остена Хеллера и следовала за ним по пятам. Ей нужен дом, построенный тем же архитектором, который строил дом для Остена Хеллера. Дом должен быть в стиле английских Тюдоров.