Проспер ничего не ответил. Рыжая Борода никогда Сципио не видел и наверняка полагал, что тот человек взрослый. Он и понятия не имеет, что Король воров такой же мальчишка, как и его посланцы.

Но Риччио, похоже, все это нисколько не беспокоило.

— Ясное дело, мы ему скажем, — ответил он.

— Вот и отлично! — С довольной ухмылкой Барбаросса откинулся в кресле. Щипчики он из рук не выпускал. Бережно, почти ласково водил он по их изящным изогнутым краям своими толстыми пальцами. — Если он за это дело берется, пусть пришлет ответ с кем-нибудь из вас. Я тогда устрою ему встречу с моим клиентом. Оплата, — Барбаросса доверительно понизил голос, — будет очень щедрая, мой клиент так прямо и велел сказать.

— Риччио уже сказал вам: мы ему все передадим, — повторил Проспер. — А теперь мы хотели бы получить наши деньги.

Барбаросса расхохотался, да так громко и раскатисто, что Риччио вздрогнул.

— Получишь, получишь ты свои деньги! — пропыхтел он, выбираясь из кресла. — Не беспокойся. Но для начала выйдите-ка из кабинета. Не стану же я перед вами, воровским отродьем, сейф открывать.

— Как ты считаешь: возьмется Сципио за это дело? — спросил Риччио Проспера, пока они, облокотившись в магазинчике на прилавок, дожидались Барбароссу.

— Лучше бы вообще ничего ему об этом не говорить, — ответил Проспер, пристально изучая портрет дамы в маске.

— Это еще почему?

Проспер только плечами пожал.

— Не знаю. Просто предчувствие. Не верю я Рыжей Бороде.

В эту секунду Барбаросса выплыл из-за жемчужной шторки.

— Вот, — сказал он, протягивая им толстую пачку денег. — Только смотрите, как бы их у вас по дороге не стащили. Вы же знаете, на всех этих иностранцев с пухлыми кошельками и фотоаппаратами карманники слетаются, как мухи на мед.

Ребята сделали вид, что не замечают его насмешливой ухмылки. Проспер взял пачку денег и теперь смотрел на нее в нерешительности.

— Можешь не пересчитывать, — сказал Барбаросса, словно угадав его мысли. — Тут все точно. Я только за стеклянного жука вычел, которого твой братишка кокнул. Подпиши-ка мне лучше квитанцию. Писать, надеюсь, ты умеешь, или как?

Проспер стрельнул в него сердитым взглядом и быстрым росчерком расписался на блоке квитанций, который протянул ему Рыжая Борода. Впрочем, написав свое имя, он, прежде чем написать фамилию, на миг задумался, а потом поставил вымышленную.

— Проспер, — пробурчал Рыжая Борода. — А ты ведь не из Венеции, верно?

— Верно, — ответил Проспер, закидывая на плечо пустую сумку и направляясь к выходу. — Пойдем, Риччио.

— И поскорее дайте мне ответ насчет того дела! — крикнул Барбаросса им вслед.

— Обязательно, — ответил Проспер, хотя уже твердо решил, что ни слова Сципио об этом деле не скажет. И прикрыл за собой дверь лавки.

Едва только они вышли из лавочки Барбароссы, Риччио, не давая Просперу опомниться, затащил его в кондитерскую, витрину которой полчаса назад он с такой тоской рассматривал. И пока официантка, стоя возле них, терпеливо дожидалась заказа, он сумел-таки уговорить Проспера выудить две бумажки из пачки купюр, полученных от Барбароссы, и купить коробку пирожных на всех, чтобы отпраздновать, так сказать, событие дня.

Проспер всякий раз сызнова восхищался тем, с какой тщательностью венецианские кондитеры упаковывают свой товар. Здесь никто не осмелился бы сунуть пирожные в кулек и протянуть через прилавок покупателю — нет, их укладывают в красивые коробки, а коробку перевязывают изящной разноцветной ленточкой.

Впрочем, Риччио, похоже, на всю эту красоту было решительно наплевать. Как только они снова оказались на улице, он выхватил из кармана перочинный ножик и в мгновение ока перерезал пеструю завязку.

— Это еще что? — возмутился Проспер, забирая у него коробку. — По-моему, мы собирались отнести это всем?

— Да ладно, им тут еще полно останется. — Риччио уже запустил руку в коробку. — К тому же нам полагается вознаграждение. Матерь Божья, да из нас никому еще не удавалось выбить из Рыжей Бороды хоть лиру сверх того, что тот предлагал, а ты вытряс из него вчетверо больше! Уж это-то даже я могу подсчитать! Теперь Сципио никого, кроме тебя, с товаром посылать не будет.

— Эти вещи наверняка гораздо дороже стоят. — Проспер взял себе пирожное, покрытое таким густым слоем сахарной пудрой, что, едва он его надкусил, пудра тоненькими белыми струйками посыпалась ему на куртку. У Риччио кончик носа уже был в шоколадной глазури. — Но деньги эти, в любом случае, нам сейчас очень кстати, — продолжал Проспер. — Кассу пополним, и останется еще кое-что на вещи, которые нам сейчас обязательно понадобятся, как-никак зима на носу. У Бо и Осы теплых курток нет, да и у тебя кроссовки вон каши просят.

Риччио слизнул шоколад с носа и деловито оглядел свою драную обувку.

— Да они еще очень даже ничего, — заключил он. — Может, мы лучше телик купим, подержанный, ну хоть самый малюсенький. Уж Моска сумел бы его наладить.

— Ты совсем рехнулся. — С этими словами Проспер остановился перед магазинчиком, где продавались газеты, открытки, но и игрушки. Кто из дома убегает, игрушек с собой не берет. У Бо был один-единственный потрепанный плюшевый львенок, да и того ему выдарил Риччио из своих запасов.