— Эстер быстро его от этого отучит, — ответил Проспер. — Не очень-то она радоваться любит. А уж муж ее и подавно.

— В этом ты, возможно, и прав. — Виктор вздохнул. — Полагаю, ваша мама на свою сестру не очень-то была похожа, а?

Проспер только головой покачал.

— Эй, а где наша черепаха? — всполошился он, встал, отворил дверцу единственной туалетной кабинки и посветил себе фонарем. Виктор услышал, как он приговаривает: — Иди-ка сюда. Куда это ты забралась, нечего тебе здесь делать.

— По-моему, пора ее прогулку прекращать, — сказал Виктор, когда Проспер вернулся с черепахой в руках. — Только лапы застудит на этом кафеле. А она и так уже простужена.

— Верно, — согласился Проспер, осторожно помещая черепаху обратно в коробку и снова усаживаясь рядом с Виктором на одеяло.

— А у вас брат есть? — спросил он. Виктор покачал головой:

— Не-а. Ни сестер, ни братьев. Но ведь из-за них иногда и бед много, и хлопот, верно?

— Может быть. — Проспер передернул плечами. — Но мы с Бо всегда отлично ладили. Ну, или почти всегда. Вот черт! — Он провел рукавом по глазам. — Только этого не хватало: еще реветь начну.

Виктор смущенно откашлялся.

— Тетя твоя говорит, вы сюда приехали, потому что ваша мама очень много всего вам про Венецию рассказывала.

Проспер высморкался.

— Верно, — сказал он все еще сдавленным голосом. — Рассказывала. И как она рассказывала, так оно все и есть. Когда мы на вокзале из поезда вылезли, Бо и я, я вдруг испугался: а что, если она все это только выдумала — дома на ходулях, водяные улицы, крылатые львы. Но все оказалось правдой. Она всегда нам говорила: мир полон чудес.

Виктор на секунду прикрыл глаза.

— Послушай-ка, Проспер, — сказал он затем устало. — Может, я еще сумею с вашей тетей поговорить. Ну, чтобы она обоих вас взяла.

Тут Проспер зажал ему рот рукой. Кто-то к ним шел. И это был не Моска, чей храп все еще отчетливо доносился из-за двери.

— Бо! — зашипел Проспер, когда чернильно-черная голова братца просунулась в дверь. — Что тебе здесь нужно? Иди сейчас же спать!

Однако Бо уже прошмыгнул к ним.

— Что ты тут делаешь, Проп? — спросил он заспанным голосом. — Решил сбросить Виктора в канал?

— С чего ты взял? — Проспер ошарашенно поглядел на братишку. — Иди-ка в постель, живо!

Но Бо только тихо прикрыл за собой дверь.

— Как Моска, и я могу на часах стоять, — пробубнил он и чуть не влез в черепашью коробку. Он испуганно отдернул ногу.

— Позвольте вам представить, — сказал Виктор. — Это Паула.

— Привет, Паула, — пробормотал Бо, присаживаясь на одеяло между Виктором и братом. В задумчивости он запустил палец в нос и уставился на Виктора. — А ты все-таки врун порядочный, правда? — сказал он наконец. — Ты в самом деле хочешь изловить нас для Эстер? Но ведь мы даже не ее дети.

Виктор в смущении изучал носки своих ботинок.

— Да, но дети всегда должны быть чьими-то, — пробурчал он.

— А ты — вот ты чей?

— Я совсем другое дело.

— Это потому, что ты взрослый? — Бо с любопытством поглядывал в черепашью коробку, но от Паулы был виден только панцирь. — За мной же Проспер присматривает, — сказал Бо. — И Оса. И Сципио.

— Ах вот как, Сципио, значит, — пробурчал Виктор. — Он все еще здесь, Сципио ваш?

— Да нет, он здесь не ночует. — Бо снисходительно покачал головой, словно Виктору полагалось бы знать то, что всем известно. — У Сципио много дел. Он тако-о-ой хитрый… Потому-то, — словно заговорщик, Бо наклонился к Виктору и перешел на шепот, — потому-то он и получил заказ от графа. Проспер не хочет участвовать, а вот я…

— Заткнись, Бо! — накинулся на него Проспер. Он вскочил и схватил брата за руку. — Вас это не касается, — бросил он Виктору. — Вы же сами сказали, что остальные вас не интересуют. Тогда к чему все эти расспросы про Сципио?

— Этот ваш Король воров… — начал Виктор. Но Проспер уже повернулся к нему спиной.

— Пошли, Бо, самое время тебе снова уснуть, — сказал он и потащил младшего брата к двери. Но тот уперся и даже руку выдернул.

— Да подожди ты! — воскликнул он. — У меня идея! Почему бы нам не развязать и не отпустить Виктора, а он пусть пойдет к Эстер и скажет, что мы, к сожалению, свалились с моста, так что искать нас больше не имеет смысла, потому что мы умерли. Денег она ему все равно заплатит, он же не виноват, что мы такие дураки и с моста бухнулись. Чем плохо, Проп?

— О господи, Бо! — Проспер только застонал и решительно подтолкнул брата к двери. — В канал его никто бросать не будет, но отпустить мы его тоже не можем, даже если он клятвенно нам пообещает, что нас не выдаст. Такому веры нет.

— Такому? Очень любезно! — только и успел Виктор крикнуть обоим вслед, но Проспер уже прикрыл за собой дверь. Так что Виктор снова остался один в кромешной тьме, ощущая всей спиной и шеей холод кафельной плитки.

«В канал, значит, не сбросят, — размышлял он. — Скажите, какое великодушие! Но хоть от кляпа я избавился. — В раковине прямо у него над головой капал подтекающий водопроводный кран. За дверью по-прежнему сладко храпел бдительный часовой Моска. — Интересно, поверит ли Эстер, если сказать ей, что эти двое с моста свалились? — спросил себя Виктор. — Да нет, ни за что не поверит».