Шрифт:
ЦК послал Сталина и Дзержинского. Свою основную задачу – «расследование причин сдачи Перми» – Сталин отодвинул на второй план, а центр тяжести своей работы перенес на принятие действенных мер по восстановлению положения. Положение оказалось еще хуже, чем предполагали, и Сталин телеграфно сообщил об этом Председателю Совета Обороны, Ленину, требуя немедленных подкреплений, которые позволили бы встретить опасность. Неделю спустя он посылает отчет о причинах сдачи Перми и вместе с Дзержинским предлагает целый ряд мероприятий по поднятию боеспособности 3-й армии. Со свойственной ему быстротой и решительностью он провел все эти многочисленные военные и политические меры, и в том же месяце (январь 1919 года) дальнейшее продвижение противника было приостановлено, восточный фронт перешел в наступление, и на правом фланге был взят Уральск.
В подобной же трагической обстановке находилась весною 1919 года и 7-я армия, сражавшаяся против белых полчищ Юденича, которому была поставлена Колчаком задача «овладеть Петроградом» и оттянуть революционные войска с восточного фронта.
При помощи белоэстонцев, белофиннов и английского флота Юденич перешел в неожиданное наступление и создал реальную угрозу Петрограду.
Сверх того он имел союзников в самом Петрограде: там был обнаружен заговор, нити которого находились в руках военных специалистов, служивших в штабе западного фронта, в 7-й армии и кронштадтской морской базе.
Юденич наступал на Петроград, а в это время Булак-Балахович добился ряда успехов на псковском направлении. Измена и дезертирство все умножались. Гарнизоны фортов «Красная горка» и «Серая лошадь» открыто выступили против советской власти. Расстояние между белыми и Петроградом сокращалось, советские части отступали. За границей рабочие лихорадочно ждали известий и в тревоге, в ярости, в отчаянии стекались на массовые собрания (Вы помните это, французские товарищи!).
Центральный комитет послал Сталина, и он в три недели успешно организовал революционное сопротивление: через двадцать дней расхлябанность и растерянность частей и штаба были ликвидированы. Мобилизуются питерские рабочие и коммунисты. Дезертирство пресечено в корне. Враг остановлен и разбит, изменники уничтожены.
Сталин лично руководит военными действиями. Вот что он телеграфирует Ленину: «Вслед за „Красной горкой“ ликвидирована „Серая лошадь“ … идет быстрый ремонт всех фортов и крепостей. Морские специалисты уверяют, что взятие „Красной горки“ с моря опрокидывает всю морскую науку. Мне остается лишь оплакивать так называемую науку. Быстрое взятие „Горки“ объясняется самым грубым вмешательством со стороны моей и вообще штатских в оперативные дела, доходившим до отмены приказов по морю и суше и навязывания своих собственных. Считаю своим долгом заявить, что я и впредь буду действовать таким образом, несмотря на все мое благоговение перед наукой».
И вот итог этой молниеносной кампании – новая телеграмма Сталина, посланная Ленину всего шесть дней спустя:
«Перелом в наших частях начался. За неделю не было у нас ни одного случая частичных или групповых перебежек. Дезертиры возвращаются тысячами. Перебежки из лагеря противника в наш лагерь участились. За неделю к нам перебежали человек 400, большинство с оружием. Вчера днем началось наше наступление. Хотя обещанное подкрепление еще не получено, стоять дальше на той же линии, на которой мы остановились, нельзя было – слишком близко до Питера. Пока что наступление идет успешно, белые бегут, нами сегодня занята линия Керново – Воронино – Слепино – Касково. Взяты нами пленные, 2 или больше орудий, пулеметы, патроны. Неприятельские суда не появляются, видимо, боятся „Красной горки“, которая теперь вполне наша …».
А теперь – южный фронт.
«Осень 1919 г., — пишет Ворошилов, – памятна всем. Наступал решающий, переломный момент всей гражданской войны».
И Ворошилов вскрывает основные черты создавшегося положения: общее наступление Деникина по всему южному фронту. Снабженные «союзниками», поддержанные их штабами, белогвардейские полчища Деникина подходили к Орлу. Весь громадный южный фронт медленными валами откатывался назад. Внутри положение было не менее тяжелое. Продовольственные затруднения чрезвычайно обострились. Промышленность останавливалась от недостатка топлива. Внутри страны, и даже в самой Москве, зашевелились контрреволюционные элементы. Опасность угрожала Туле, опасность нависла над Москвой.
Что делать в момент такой катастрофы? И на южный фронт ЦК посылает Сталина в качестве члена РВС.
«Теперь, – пишет Ворошилов, – уже нет надобности скрывать, что перед своим назначением товарищ Сталин поставил перед ЦК три главных условия:
1) Троцкий не должен вмешиваться в дела южного фронта и не должен переходить за его разграничительные линии, 2) с южного фронта должен быть немедленно отозван целый ряд работников, которых товарищ Сталин считал непригодными восстановить положение в войсках, и 3) на южный фронт должны быть немедленно командированы новые работники по выбору Сталина, которые эту задачу могли выполнить. Эти условия были приняты полностью.
Но для того, чтобы охватить эту громадную махину (от Волги до польско-украинской границы), называвшуюся южным фронтом, насчитывавшую в своем составе несколько сот тысяч войск, нужен был точный оперативный план, нужна была ясно сформулированная задача фронту. Тогда эту цель можно было бы поставить перед войсками и путем перегруппировки и сосредоточения лучших сил на главных направлениях нанести удар врагу».
Сталин застает на фронте обстановку смятения и развала. Атмосфера нависшей грозы и безнадежности. Красная армия Республики разбита на главном направлении Курск – Орел – Тула. Восточный фланг беспомощно топчется на месте.