Николь стояла и беспомощно наблюдала эту сцену. Ребенок у нее в животе вдруг начал яростно пинаться, она понимала, что совершенно ничем не может помочь своей служанке, дела которой были совсем плохи: лицо у нее было жутко исцарапано, его заливала кровь. Сабина безжалостно била Эммет по ногам и между ног. И тут Николь поняла, какую ужасную вещь задумала Сабина: медленно, но неотвратимо, она толкала Эммет к краю парома, и, казалось, ничто уже не сможет помешать ей.

– Оставь ее в покое! – закричала Николь. – Я прекрасно вижу, что ты собираешься сделать! Но тебе не удастся выкрутиться, на этот раз у меня будет куча свидетелей.

Сабина, казалось, ее не слышала, а может, эта угроза подействовала на нее возбуждающе. Ударив Эммет изо всей силы кулаком по лицу, она почти лишила ее сознания. Николь подумала о том, хватит ли у нее сил для того, чтобы кинуться в воду и спасти служанку, когда Сабина сбросит ее с парома. Николь инстинктивно зажмурилась в тот момент, когда Сабина, выведя паром на середину реки, туда, где было самое глубокое место, грубо столкнула Эммет прямо в бешено бегущий поток.

– Господи! – закричала Николь и начала снимать с себя плащ.

Но тут она услышала раздавшийся совсем рядом выстрел и увидела, что Сабина удивленно смотрит на пулю, которая летит по воздуху прямо к ней. В следующее мгновение одна сторона ее лица и прекрасные рыжие волосы окрасились кровью, и Николь увидела, что ее падчерица упала на деревянные доски парома. Николь стало плохо, у нее закружилась голова. Опустившись на колени, она увидела, как Карадок пробежал мимо нее и бросился в воду.

«Он хочет спасти ее, – с яростью подумала Николь, – он хочет спасти эту мерзкую девчонку!»

Но она ошибалась. Слуга Джоселина вернулся на берег, неся на руках Эммет, которая еле шевелила посиневшими губами, выплевывая воду, но живая и здоровая.

– Слава Богу, – произнесла Николь.

Николь билась в истерике, поэтому не увидела, что Карадок внимательно посмотрел на Сабину, неподвижно лежавшую на плоту, как подстреленная птица, она также ничего не поняла, когда он, наклонившись, поцеловал ей руку и произнес: «Да благословит вас Бог, леди Аттвуд». Только через несколько минут она осознала, что его больше нет рядом с ней.

Подняв голову, она увидела сквозь слезы, что Карадок снова в воде и что он плывет к парому. Сердце у нее обливалось кровью, пока она молча смотрела, как он взобрался на паром, поднял свою любимую на руки и, крепко прижав ее к себе, – его лицо и грудь были закрыты разметавшимися рыжими волосами, – бесшумно соскользнул в реку, и воды ее сомкнулись над их головами.

Уже наступил вечер, когда тела Сабины и Карадока принесли в дом. Они проплыли вниз по реке почти до самого Беаркав Кастл – небольшого укрепленного форта, построенного еще во времена царствования Генриха VIII. Местный рыбак обнаружил их там, они все еще держали друг друга в объятиях. Тела их уже всплыли, и рыбак с двумя своими помощниками поднял их в лодку. Так бывшие любовники были доставлены обратно в Кингсвер Холл, где теперь и лежали, спокойные и умиротворенные, в холодной часовне.

Через час из Дартмута прибыл констебль и попросил разрешения поговорить с леди Мирод. Она поведала ему очень убедительную историю о том, что ее племянница упала в Дарт, а верный слуга Джоселина пытался ее спасти. Страж порядка больше не стал задавать никаких вопросов.

– Значит, вы считаете, что все было именно так? – прямо спросила Николь золовку.

– Да, пока вертится мир, никто не узнает правду о том, что произошло на самом деле, – ответила она и посмотрела на Николь. – На самом деле все было совсем не так, правда, Арабелла?

Николь задумчиво смотрела на Мирод, ей бы очень не хотелось говорить ей всей правды, но она понимала, что вряд ли удастся скрыть ее.

– Не стоит щадить моих чувств, – продолжала золовка, – в течение последних нескольких месяцев в этом доме происходили вещи, которые от меня скрывали, но я о многом догадывалась. А теперь я хочу знать все. Я не ошибалась, считая Карадока и Сабину любовниками?

– Да, – тихо ответила Николь.

– Понятно, – сказала Мирод и отвернулась к реке.

Ночь уже спустилась, почти черные воды Дарта казались потоком темной крови; в них отражалось малиновое солнце, уже почти скрывшееся за деревьями, неровные очертания которых четко выделялись на фоне темнеющего неба. Вечер был довольно теплый, но в этот самый момент с поверхности воды подул ледяной бриз и обдал холодом обеих женщин, стоящих на огороженной террасе и провожающих один из самых ужасных дней своей жизни.

– Тогда это даже к лучшему, что они оба погибли, – продолжала Мирод.

Николь удивленно посмотрела на нее, но ничего не сказала.

– Состоя в родстве и занимаясь любовью, они совершали двойной грех – и перед Богом, и перед людьми.

– Что ты имеешь в виду?

– Карадок – наш брат, мой и Джоселина. Пожалуйста, не смотри на меня так удивленно. На самом деле все очень просто. После того, как умерла наша мать, наш отец, который был уже в преклонном возрасте, согрешил с дочкой рыбака, одной девушкой из Дартмута. Это было ужасно, ей было всего двадцать, а он был старше ее на сорок лет. Его титул не позволял жениться на ней, хотя, видит Бог, он очень хорошо к ней относился. В общем, в результате этой связи на свет появился Карадок. Отец постоянно давал деньги на воспитание ребенка, но потом мы узнали, что девушка и ее отец умерли, а вторая жена рыбака относилась к ребенку просто отвратительно, к тому же она присваивала наши деньги. Она издевалась над мальчиком и обращалась с ним хуже, чем с животным, держа его во дворе, в загоне для кур. Именно там Джоселин и нашел его и забрал его оттуда домой.