«Господи, помоги мне», – подумала она, испытывая все возрастающее отвращение к этому человеку.

– Опомнись. Арабелла, – он не повысил голос, но его свистящий шепот был еще более устрашающим, – пока ты находишься в моем доме, я требую от тебя послушания. Надеюсь, ты понимаешь меня?

Николь захотелось в сердцах нагрубить ему, но она чувствовала опасность, исходящую от Дензила Локсли, и шестым чувством понимала, что этого делать не стоит. Для своей безопасности и для безопасности ребенка ей было бы лучше уступить, но она, посчитав это трусостью, решила пойти на компромисс.

– Я буду делать все, что вы захотите, пока я здесь, – сказала она.

– Что ты имеешь в виду?

– Просто в один прекрасный день я надеюсь покинуть это место.

К ее удивлению, сэр Дензил ответил:

– Это именно то, о чем я уже давно мечтаю.

Николь в изумлении уставилась на него:

– Вы хотите, чтобы я ушла?

– Я хочу для тебя более подходящей участи. Я хочу, чтобы у тебя был свой дом. Если бы это произошло, я был бы действительно рад.

– А, понимаю, – актриса едва сдерживала ярость, – а что, в ваших правилах, чтобы я отправилась на поиски мужа, или вы сделаете это за меня?

На скуластом лице появилось недоумение:

– Ты прекрасно знаешь, что в наших правилах. Найти для своего ребенка здорового партнера с хорошей родословной. Так как мы – семья мелкопоместных нетитулованных дворян, ты была вправе остановить свой выбор на Майкле Морельяне, и его отец, и я дали наше согласие. Но теперь, когда у тебя есть ребенок, а страна разделилась на два лагеря, теперь, уверяю тебя, все будет совершенно иначе.

– И что же будет теперь?

– Тебе придется мириться с новыми обстоятельствами.

– Господи! – не подумав, воскликнула Николь. – Как я рада, что все это только сон.

Повисла неловкая тишина, которую прервал сэр Дензил:

– Будь любезна объяснить свои последние слова, – губы на худом лице превратились в тонкую линию, его выражение свидетельствовало о том, что это далеко не просьба, а приказ.

Тут Эммет, прокашлявшись, попыталась разрядить обстановку:

– Госпожа Арабелла слегка не в себе после родов, сэр. И иногда она не понимает, о чем говорит.

– Это правда, Арабелла?

Она не смогла сдержаться:

– Да, правда. Можно сказать, что после родов я стала совершенно другим человеком.

Даже не глядя на Эммет, Николь чувствовала, что та смотрит на нее полными ужаса и мольбы глазами. Сэр Дензил задрал костлявый подбородок:

– Я полагаю, что сейчас не время для всяких странностей. Надеюсь, ты сможешь взять себя в руки и постараешься сделать это как можно быстрее.

«Жалкий ничтожный негодяй, – подумала Николь. – Представляю, что было бы, если бы твоя дочь действительно сошла с ума. Уж наверняка ты бы посадил ее в одиночную камеру, и это в лучшем случае».

Вслух же она сказала:

– Желаете посмотреть на ребенка?

Он замер, видимо, раздумывая над своими хорошими манерами:

– Конечно. Я надеюсь, что ты назвала ее Констанция.

– Нет. Я дала ей имя Миранда. Но почему я должна была назвать ее Констанция?

Он побледнел еще больше:

– Ты прекрасно знаешь, почему. Потому что так звали твою мать, и твоя дочь должна быть названа в ее честь.

– Боюсь, что теперь слишком поздно. Миранда – это уже решено, – ответила Николь, но потом, подумав, не зашла ли она слишком далеко, добавила, – но, может быть, мы дадим ей второе имя – Констанция?

Мгновенно лицо сэра Дензила передернулось, и он снова побледнел, прошипев:

– Ты не смеешь вести себя так со мной, Арабелла. Я – хозяин в своем доме, и пока ты находишься под крышей моего дома, ты будешь покорной. Сегодня же вечером ребенок должен быть крещен, и девочке будет дано имя, которое назову я.

Вставая, Николь посмотрела на него и подумала: «Интересно, какая девушка могла соблазниться на этот мешок с костями и терпеть всю его брань? Хотя в том столетии, в котором живу я, он был бы совершенным ничтожеством. В лучшем случае – одиноким занудой, которого никто не любит».

Напоследок она сказала:

– Делайте что хотите. Но вы не сможете запретить мне звать ребенка тем именем, которое я выбрала.

Не говоря больше ни слова, сэр Дензил выскочил из комнаты, не удосужившись даже взглянуть на внучку и оставив Николь в еще большем смятении, чем перед их беседой.

– Боже, какая свинья! – воскликнула Николь, как только его шаги стихли. – Бедная Арабелла, она действительно просто страдалица.

– Послушайте, – проговорила Эммет довольно спокойно, но в ее голосе слышались панические нотки, – вы не должны продолжать так себя вести, госпожа. Я начинаю верить в то, что во время родов с вами действительно произошло что-то, вы действительно стали другой, хотя выглядите точно так же. Но если это и так, я умоляю вас не показывать этого. Сэр Дензил всегда был непреклонен, и он просто не потерпит этого. Он был очень жесток с вашей матерью, хоть и был неутешен, когда она умерла. Вашу жизнь он тоже может превратить в ад, если вы будете упрямы. Самое лучшее, что вы можете делать, соглашаться со всем, что он говорит, пока ваши силы не восстановятся, и вы не станете самой собой.