Мы приблизились к автомобилю. Я открыла заднюю дверцу и помогла Григорьеву сесть. Сама обошла и села с другой стороны.

— Что, доктор, спину прихватило? — обернулся таксист.

— Ага, — ответила я за Андрея и повернулась к нему. — Ну, говори, куда мы едем.

Место на самом деле было замечательным. Мы выехали из города, а потом долго ехали по лесу. Воздух сразу посвежел, и запахло хвоей. С правой стороны между высоких сосен иногда мелькала Волга, с другой стороны дороги стеной стоял лиственный лес, захотелось выйти и подышать, окунуться в этот мир. Я подумала: как давно я не выезжала на природу и как везет людям, которые здесь живут.

Мы подъехали к шлагбауму. Нас остановил человек в форме и спросил, к кому мы едем.

— Привет, Олег, это я, — высунулся Григорьев. — Кстати, эта симпатичная девушка будет приезжать теперь сюда довольно часто. Запомни ее и пропускай без промедления.

Олег наклонился к окну и стал меня изучать.

— Ага, действительно симпатичная, — одобрил он.

— Не собачку рассматриваешь, хватит уже, — огрызнулась я на его ухмылочку.

Шлагбаум подняли, и мы проехали. Вскоре среди леса начали мелькать редкие домики с маленькими заборчиками. Хотя правильнее эти домики было бы назвать маленькими дворцами.

— У тебя такая же архитектура? — показала я на вычурный дом, видневшийся вдалеке от основной дороги.

— Нет. Гораздо скромнее.

— Радует, — я отвернулась к окну, постоянно чувствуя на себе взгляды Григорьева.

— Хорошо живете, доктор, — прокомментировал таксист.

— Угу, — кивнул Андрей.

Мы свернули направо, и дорога стала уже.

— Скоро будем на месте, — сказал Андрей.

Наконец, за очередным поворотом, за деревьями показался дом. Мы подъехали к воротам.

— Дальше сами дойдем, — Григорьев стал открывать дверцу.

— Подожди, — остановила я его, — я обойду.

Выбравшись из машины, я вдохнула полной грудью, огляделась по сторонам и только после этого открыла дверь Андрею.

— Хорошее место в прятки играть, — сказала я ему, — сам никого не увидишь, зато ты как на ладони.

Григорьев понял, на что я намекаю, но развивать тему не стал.

— Проводи меня до дома, а потом на этом такси обратно поедешь за вещами, — сказал он.

— Нет, расплатись с водителем.

Андрей хотел еще что-то сказать, но по выражению моего лица понял, что спорить со мной бесполезно. Он заплатил, машина уехала, а мы пошли к дому.

— У тебя всегда незаперто? — спросила я, открыв калитку. — Заходи — не хочу, называется. Замок хоть есть?

— Конечно. На ночь вешаем, — кивнул он и добавил: — Почти всегда.

— А с кем ты живешь? — поддерживая почти полностью повисшего на мне Григорьева, спросила я.

— Ну, не один же, — с улыбкой ответил он. — Разве может такой интересный мужчина в полном расцвете сил и лет жить один?

— Мне тяжело, — слегка присела я. — Ноги у тебя здоровые, давай-ка сам иди, не сачкуй.

— Почему не спрашиваешь дальше?

— Спрашиваю.

— Со мной живет Любаша. — Андрей хитро прищурился. — А еще два помощника.

— Любаша в курсе того, что ты нанял телохранителя?

— Еще нет. Никто не знает.

— Любишь преподносить сюрпризы?

— Ага.

Собака у будки увидела своего хозяина и принялась радостно повизгивать и усиленно вилять хвостом.

— Грета, умница моя, соскучилась, — ласково сказал ей Григорьев.

Мы вошли в открытую дверь, прошли через коридор и очутились на кухне.

У плиты стояла полная женщина лет пятидесяти и колдовала над кастрюлями.

— Любовь Ивановна… — позвал ее Андрей.

Женщина оглянулась и, увидев повисшего на чужой девице улыбающегося Григорьева, всплеснула руками.

— Андрей, что же вы так? Ой, батюшки, — она подошла к нам. — Что нынче за праздник? По такой жаре?.. Вы же не пьете!

— А я не пил. Просто ранили меня маленько. Ничего страшного — лишний повод прижаться к красивой девушке, — он обнял меня за плечи, но тут же поморщился от боли.

— Ранили? — охнула женщина.

Лучше бы он этого не говорил. Что тут началось… Любовь Ивановна кинулась сначала в одну сторону, потом в другую. Позвала Кирилла и Марата. Те пришли и стали с любопытством осматривать меня с ног до головы, хоть Любовь Ивановна и кричала, что надо спасать хозяина.

— Я уже был в больнице, — показал на пижаму Григорьев. — Мне все сделали. Осталось только зажить ранке. И все.

— Покажи, — сказала женщина и, нахмурив брови, приготовилась к страшному зрелищу.