— Ну да! Только она не Нинель, а Ника Самофракийская!

— Да, одна фамилия лучше другой. Хотя Пушкин и Толстой — фамилии тоже так себе.

— Это у нее сценический псевдоним. И роль тоже такая — вечно юная девочка.

— То есть никаких извращений?

. — Знаешь, у меня просто праздник на душе. Хотя, с другой стороны, какие-то странные смерти, уголовщина — и все вокруг его имени.

— Не говоря о том, что сам герой убит, а труп его украден. Тот случай, когда поговорка «искусство требует жертв» приобретает слишком буквальный смысл.

— Знаешь, мне последние недели просто страшно становится. — Агния порылась в сумочке и вынула отполированную металлическую пластинку шириной с ладонь. — Пощупай, — предложила она мужу.

— Отличная полировка. Легированная сталь, хромованадиевый сплав. Тугоплавкий и очень прочный.

— Господи! Откуда ты все знаешь?! — изумилась Агния.

То, что муж свободно разговаривал на основных европейских языках, ее уже удивлять перестало. Хотя время от времени, рассказывая о жуткой истории их знакомства, она все-таки вставляла: «И такого человека под пытками заставляли признаться, что он — маньяк!»

— У меня же дядя был металлургом. И меня чуть не увлек в свою область. Где ты ее подобрала? — Глеб еще раз взвесил на ладони пластинку.

— Я про нее и хочу сказать. У нас есть автор, доктор наук, приходит время от времени с разными идеями. Теперь у него крыша подвинулась на экстрасенсорике. Так вот, он сегодня пришел, выложил эти пластинки и давай рассказывать, как они могут спасти от чужой энергетики. И из космоса.— от излучения черных дыр.

— Излучение черных дыр — очень интересно! — прервал Глеб ехидным замечанием. — Это все равно, что сияние темноты.

— Ну ты слушай. Он эти пластинки по пятьдесят долларов продавал! Сказал, что их заряжали все экстрасенсы и белые маги города. И, представляешь, мне вдруг так страшно стало, что я ее купила. Все, что у меня было, потратила и еще заняла.

— Бояться перестала?

— Не знаю, но стало как-то спокойнее. И все наши, глядя на меня, тоже стали покупать.

— Хороший доход! Сколько их было — десяток? Отлично у вас зарабатывают авторы. За статью-то вы бы ему ровно в сто раз меньше заплатили! Слушай, а Дмитрию Евгеньевичу ты всерьез обо всем этом не рассказывала? Я имею в виду не пластинку, а крутню вокруг твоего Шолохова.

— Димке! Да он как глухой стал. Откликается только на слово «маньяки»!

Они уже допили кофе и собирались разойтись по комнатам, Агния даже успела вымыть турку и чашечки. Но как раз в это мгновение затренькал телефон.

— Тебя. — Глеб протянул ей трубку. — Мужчина какой-то.

— Да, — сказала Агния отстраненно-доброжелательным тоном. — я вас слушаю.

Чаще всего домой ей звонили завлиты театров, чтобы позвать на читку новой пьесы, рассказать о вводе в спектакль актера, позвать на прогон.

— Здравствуй, моя милая, — услышала Агния незнакомый голос.

— Здравствуйте, — отозвалась она и подумала: скорей всего артист какой-нибудь спьяну.

— Что же это ты, дорогуша, все шастаешь: то в мастерские, то в цирк?

— Извините, я не поняла, с кем я разговариваю? — Агния постаралась спросить это строго.

Глеб, который отправился было к себе, замер в дверях и стал прислушиваться.

— С доброжелателем разговариваешь. С доброжелателем и гуманистом.

— Я сейчас положу трубку, если вы не представитесь. И вообще, я не понимаю, что вам нужно?

— Не надо сердиться, мадам! — Человек заюворил чуть серьезнее. — Я беседую с вами исключительно в ваших интересах. Вы, говорят, собираетесь писать о художнике.

— Да. Об Антоне Шолохове.

— Не торопитесь. Подождите немного. Очень вам советую!

— Я все-таки не понимаю, чего вы хотите?

— Чтобы вы на время приостановили свои археологические раскопки. Только на время! Вы мне симпатичны, и я не хочу, чтобы вы отправились вдогонку за своим героем. Вы ведь этого тоже не хотите? Видите, наши желания сходятся.

— Вы меня разыгрываете, что ли?! Это у вас шутка такая?

— Какой может быть розыгрыш, Агния Евгеньевна! Разговор идет о жизни и смерти. О вашей жизни и смерти!

— И что из этого следует? Я ведь должна представить свою работу к сроку…

— Представите. Задержитесь на несколько месяцев и представите. Сколько они вам должны за книгу?

— А какое это имеет значение?

— Мы вам заплатим в два раза больше… И вашу книгу можем издать.

— Кто это — мы? Вы так и не представились.