Каллагэн повернулся и быстрым шагом, чуть ли не трусцой, направился к библиотеке. Он не мог терять ни минуты, как бы ни нравился ему Нью-Йорк. Понимал, что Роланду в пещере ой как не сладко. И к тому же, по свидетельству Эдди, еще и опасно.

Стрелок без труда понял послание Каллагэна. Тридцать пальцев — тридцать минут. Отцу требовалось побыть на другой стороне еще полчаса. Роланд предположил, что он нашел способ связать почтовый индекс, написанный на заборе, с конкретным местом. Если бы ему это удалось, полчаса были бы потрачены не зря. Информация — это могущество. А иногда, если времени в обрез, еще и скорость.

Патроны в ушах полностью блокировали голоса. Мелодия колокольцев прорывалась сквозь эту преграду, но звучала гораздо приглушеннее. И слава Богу, потому что мелодия эта была куда как неприятнее дребезжания червоточины. Если б ему пришлось слушать ее два дня, он бы точно попал в сумасшедший дом, но полчаса мог выдержать без проблем. А если б его совсем допекло, мог бы что-нибудь бросить в дверь, привлечь внимание Каллагэна, и тот вернулся бы раньше.

Какое-то время Роланд наблюдал, как улица движется навстречу Каллагэну. С дверями на берегу Западного моря дело обстояло несколько иначе: он смотрел на мир глазами Эдди, Одетты, Джека Морта. Здесь он постоянно видел спину Каллагэна, а иногда, когда отец оборачивался, и его лицо.

Чтобы скоротать время, Роланд решил взглянуть на книги, столь много значившие для Келвина Тауэра, что их спасение он оговорил условием своего сотрудничества. На переплете первой, снятой Роландом с полки, проступал силуэт головы мужчины. Мужчина курил трубку, а на его голове красовалась шапка, напоминающая егерскую. Корт носил очень похожую, и Роланд в далеком детстве полагал, что она куда более стильная, чем шляпа его отца, в пятнах пота и с грязноватыми тесемками. Слова были из нью-йоркского мира. Роланд думал, что легко их прочитает, но не тут-то было. Некоторые он таки прочитал, но далось ему это с огромным трудом.

— Сер-лок Хоунс, — озвучил он имя и фамилию, вынесенные на переплет. — Нет, Холмс. Как и у отца Одетты. Четыре… коротких… помана. Помана? Нет, первая буква эр. «Четыре коротких романа о Серлоке Холмсе». Он открыл книгу, уважительно прошелся рукой по титульной странице, вдыхая особый аромат хорошей бумаги. Название одного романа прочитал: «Знак четырех». В названиях остальных разобрал только два слова: «собака» и «этюд».

— Знак — это знамение, — сказал он себе. Когда начал считать буквы в названии книги, рассмеялся. Тут о девятнадцати речи не было. Поставил книгу на место, взял другую, с солдатом на суперобложке. В названии разобрал только одно слово «Мертвые». Взял третью, с целующимися мужчиной и женщиной. Да, в историях мужчины и женщины всегда целовались. Народу это нравилось. Он поставил книгу на полку и повернулся к двери — посмотреть, как идут дела у Каллагэна. Его глаза широко раскрылись, когда он увидел, что отец находится в большом зале среди множества книг и журналов, которые Эдди называл «Magda-seen»… впрочем, Роланд не знал, кто такая Магда, что такого она повидала и почему об этом так много написано [85] .

Роланд взял новую книжку, улыбнулся, увидев картинку на супере. Церковь на фоне заходящего красного солнца. Чем-то она напоминала церковь Непорочной Богоматери. Открыл книгу, пролистнул. Множество слов, из коих он понимал, дай Бог, одно из четырех. И уже собирался закрыть книгу, когда его взгляд за что-то зацепился. Вернее, что-то бросилось ему в глаза. На мгновение у Роланда перехватило дыхание.

Он замер, более не слыша колокольцев, не интересуясь большой комнатой с книгами и журналами, в которой находился Каллагэн. Начал читать книгу с церковью на супере. Вернее, пытался читать. Слова прыгали перед глазами, не желали складываться в предложения. Но боги! Если он действительно это увидел…

Интуиция подсказывала, что у него в руках ключ. Но к какой двери?

Он не знал, не мог прочитать, потому что не хватало знакомых слов. А книга в руках буквально запела. Роланд подумал, что она, возможно, схожа с розой…

…но розы бывали черными.

— Роланд, я его нашел. Ист-Стоунэм, маленький городок в центральной части Мэна, в сорока милях от Портленда и… — Он замолчал, присмотревшись к стрелку. — Что случилось?

— Колокольца достали, — быстро ответил Роланд. — Даже с пулями в ушах. — Дверь уже закрылась, мелодия колокольцев смолкла, оставались только голоса. В данный момент отец Каллагэн спрашивал, думает ли Донни, что мальчику-христианину следует приносить в дом журналы, которые он нашел под его кроватью, и что бы случилось, если б их нашла его мать? Так что когда Роланд предложил покинуть пещеру, Каллагэн мог только приветствовать его слова. Слишком уж хорошо он помнил тот разговор с отцом. Закончился разговор тем, что они вместе помолились у изножья его кровати, а три номера «Плейбоя» отправились в мусоросжигательную печь.

Роланд сунул ящик с Черным Тринадцатым в розовый мешок, завязал последний, убрал за шкаф Тауэра с его наиболее ценными книгами. Книгу с церковью на суперобложке он еще раньше поставил на полку, но перевернул, чтобы потом легко найти.

Они вышли из пещеры, постояли бок о бок, глубоко вдыхая чистый воздух.

— Ты уверен, что дело только в колокольцах? — спросил Каллагэн. — Слушай, ты выглядишь, будто только что увидел призрака.

— Колокольцы, сопровождающие Прыжок, хуже любого призрака, — ответил Роланд. Возможно, говорил правду, может, и нет, но в любом случае его ответ устроил Каллагэна. Когда они двинулись вниз по тропе, Роланд вспомнил об обещании, данном остальным и, что более важно, себе: больше никаких секретов внутри ка-тета. Как же быстро он научился нарушать обещания! И все же он чувствовал, что поступает правильно. Он знал некоторые из имен, упомянутые в книге. Другие узнают их, но позже. Узнают, если возникнет такая необходимость, если он не ошибся в важности этой книги. А сейчас она только отвлекла бы их от надвигающейся битвы с Волками. Если они победят, тогда, возможно…

— Роланд, тебе нехорошо?

— Да нет же. — Он хлопнул Каллагэна по плечу. Остальные также смогут прочитать эту книгу, понять, о чем речь. Может, изложенная в книге история всего лишь история… но бывает, когда истории…

— Отец?

— Да, Роланд?

— Роман — это история, не так ли? Выдуманная история?

— Да, только длинная.

— Но выдуманная.

— Да, вся беллетристика — выдуманные истории.

Роланд задумался. «Чарли Чу-Чу» — тоже выдуманная история, только выяснилось, что во многих моментах, жизненно важных, никакая это не выдумка. И имя и фамилия автора поменялись. Существовало множество миров, сцепленных воедино Башней. Возможно…