— Даем тебе зеленые ростки, — проревели в ответ жители Кальи, и Эдди почувствовал, как по спине бежит холодок, а глаза наполняются слезами.

— Господи, — выдохнул Джейк. — Он так много знает…

— Даю вам радость риса, — воскликнул Роланд.

Еще мгновение постоял в оранжевом свете, словно собираясь с силами, потом начал танцевать что-то среднее между джигой и степом. Сначала медленно, очень медленно, каблук — мысок, каблук — мысок. Вновь и вновь его каблуки ударяли об пол, словно кулаки — по крышке гроба, но теперь в этих ударах появился ритм. Сначала только ритм, но потом… По мере того как ноги стрелка набирали скорость, это уже был не просто ритм — драйв. Другого слова Эдди подобрать не мог.

К ним присоединилась Сюзанна. Улыбающаяся, с огромными от изумления глазами.

— Боже, Эдди! — выдохнула она. — Ты знал, что он на такое способен? Мог представить себе, что он это может?

— Нет, — ответил Эдди. — Не имел ни малейшего представления.

Все быстрее двигались ноги стрелка в разбитых, потрепанных сапогах. Еще и еще быстрее. Он все четче выбивал ритм, и Джейк вдруг осознал, что ритм этот он уже слышал. В Нью-Йорке, во время первого Прыжка. Перед тем как он встретил Эдди, мимо него прошел молодой негр в наушниках и с плейером. Его ноги в сандалиях двигались в такт музыке, которую он слушал, а себе под нос он напевал что-то вроде: «Ча-да-ба, ча-да-бау!» И вот этот самый ритм Роланд выбивал сейчас на эстраде, а каждое «Бау!» сопровождалось резким ударом каблука о деревянную доску.

Вокруг них люди начали хлопать. Не в такт, так быстро руки двигаться не могли. Хлопать и раскачиваться. Женщины в юбках приподняли их и начали покачивать из стороны в сторону. На всех лицах, молодых и старых, Джейк видел одно и то же — искреннюю радость. «Нет, не просто радость, — подумал он и вспомнил фразу, которой его учительница английского языка характеризовала те книги, которые сразу становились близки: «Восторг абсолютного узнавания».

На лице Роланда заблестел пот. Он опустил скрещенные руки и начал хлопать. При каждом хлопке жители Кальи скандировали одно и то же слово: «Кам!.. Кам!.. Кам!.. Кам!..» У Джейка мелькнула мысль, что этим словом некоторые парни называли сперму, и решил, что это не может быть совпадением.

«Конечно же, нет. Как и то, что встреченный мною негр пританцовывал под этот же ритм. Это все Луч, это все девятнадцать».

— Кам!.. Кам!.. Кам!..

Эдди и Сюзанна уже хлопали и скандировали. Бенни хлопал и скандировал. Джейк присоединился к ним.

В итоге Эдди так и не понял слов «Песни риса». Не из-за диалекта, Роланда-то он хорошо понимал, а из-за быстроты, с которой слова слетали с его губ. Однажды такое с ним уже было. Когда по ти-ви увидел табачный аукцион где-то в Южной Каролине. Так вот, аукционист говорил так же быстро. Слова жестко загонялись в рамки песни, коверкались, если никак не умещались в этих рамках. В принципе это была даже не песня — декламация или уличный хип-хоп. Более точного определения Эдди подобрать не мог. И все это время ноги Роланда выбивали заданный ритм по доскам эстрады, а толпа хлопала и скандировала: «Кам, кам, кам, кам».

И вот что смог уловить Эдди:

За первыми двумя последовали еще как минимум три куплета. К тому времени Эдди уже перестал различать слова, но общий смысл, правда, понял: весной молодые мужчина и женщина сажают рис и дают жизнь ребенку. Темп песни, и без того быстрый, все ускорялся. Слова сливались воедино, руки зрителей двигались с невероятной скоростью. А каблуки Роланда полностью исчезли из виду. Если бы Эдди не видел все это собственными глазами, то сказал бы, что танцевать с такой скоростью невозможно, особенно после плотного обеда.

«Сбрось обороты, Роланд, — подумал он. — Мы же не сможем позвонить 911, если тебя вдруг хватит кондрашка».

Потом, по какому-то сигналу, который Эдди, Сюзанна и Джейк не уловили, Роланд замолчал, и жители Кальи, перестав хлопать, вскинули руки к небу и резко двинули бедра вперед, как в половом акте. «КАММАЛА!» — прогремело в Павильоне, и наступила тишина.

Роланд покачнулся, пот градом катился у него по щекам и лбу… и упал со сцены в толпу. У Эдди екнуло сердце. Сюзанна вскрикнула и покатила к стрелку. Джейк успел ее остановить, схватившись за одну из ручек за креслом.

— Я думаю, это часть шоу! — воскликнул он.

— Да, я тоже в этом уверен, — поддержал его Бенни Слайтман.

Толпа радостно ревела и аплодировала. Роланда передавали друг другу на вытянутых руках. А свои стрелок простер к звездам. Его грудь высоко вздымалась. Не веря своим глазам, Эдди наблюдал, как Роланд плывет к ним, словно на гребне волны.

— Роланд поет, Роланд танцует, — он покачал головой, — а для полного счастья еще и прыгает со сцены в толпу, как Джой Рамон [36] .