Сама Наталья Ивановна, казалось, не испытывала никакого чувства мести к воришке и скромно стояла в стороне, исподлобья рассматривая пойманную мною рыбку.

— Вот, значит, кто ворует игрушки у наших детей, — Анна Абрамовна подошла вплотную к мальчишке, который не знал, куда деваться. — А ты знаешь, мальчик, что в древности ворам отрубали руки?

— Еще узнает, — вступилась я. — Довожу до вашего сведения, что проблема решена, а теперь позвольте мне позвонить от вас родителям, чьи дети больше всего пострадали от хулигана.

Вид у меня был потрепанный, но, похоже, и очень воинственный, потому как Загадаева шагнула назад, широко раскрыла и без того огромные глаза и сделала приглашающий жест в сторону крыльца.

— Ой, Танечка, как вы быстро! Я сама только что подошла, — Катя выбежала с кухни с печенюшкой в руке и не без любопытства принялась разглядывать Сашку и меня, в то время как открывшая нам Света инструктировала нас, где снимать обувь и куда проходить.

— Какая вы грязная, — заметила Катя.

— Больно шустрый оказался, с вас еще двести за испорченную одежду.

— Никаких проблем, — Света взяла кошелек, лежащий в коридоре около зеркала.

Мальчишке я не завидовала, но таковы были условия сделки: представить пред очи нанимающих меня на работу подруг того, кто чинит безобразия и наносит им материальный ущерб.

— Здравствуйте, — робко поздоровался пленный и прошел в комнату.

— Какой воспитанный, — съязвила Света. — Что же ты, такой культурный, воруешь игрушки у маленьких детишек?

— Что нам с ним делать? — недоумевала Катя.

— Доберитесь до его родителей и потребуйте у них возмещения ущерба, — посоветовала я, пересчитывая свой гонорар. — Это самое простое.

Пока клиентки переваривали мое предложение, наступила тишина. Тихий плач заставил нас хором произнести по фразе:

— Перестань киснуть.

— Прекрати этот рев.

— Да будет тебе.

Получилось несколько сумбурно, но по теме. Саша не рискнул продолжать.

С разрешения хозяйки я умылась и привела в порядок растрепавшиеся волосы. Глядя на себя в зеркало, я с огорчением призналась самой себе, что выполнила работу, которая мне абсолютно не по душе. Изловить мальчишку. Разнообразия захотелось. Эх, девушка, девушка.

Желания принимать участие в дальнейшей обработке ребенка у меня не было, и как только чистенькая сорочка, любезно презентованная мне Светой, была заправлена в джинсы, я поспешила распрощаться.

Преодолев на своей «девятке» пару кварталов, я развернулась и поехала обратно. Честно говоря, меня просто загрызла совесть. Не дай бог, наказание, к которому дамочки приговорят мальчугана, не будет соответствовать совершенному проступку и окажется более жестоким.

Ждать пришлось недолго. Вопреки моим мрачным предположениям, юркая фигурка воришки появилась на улице в одиночестве.

«Неужели, заплатив пятьсот долларов, они отпустили его, прочитав лекцию о хорошем поведении?»

Я подъехала к нему и предложила:

— Садись, подвезу?

Мальчишка испугался и хотел было сделать ноги, но затем пришел в себя и замер. Остановилась и я.

— Залезай.

Соблазн покататься был явно велик.

— А вы не повезете меня в милицию?

— Нет.

— Ла-а-адно.

Он забрался на переднее сиденье.

— Тебе куда?

Сашка назвал адрес и, как только мы тронулись с места, забыл обо всем на свете. Вид несущихся машин захватил пацана с головой, и мне пришлось переспрашивать, дабы смысл слов дошел до него.

— Что, поругали и отпустили?!

— Да ну их. Скажу матери, чтобы больше не покупала у них эту дрянь.

Мысли завертелись у меня в голове с чудовищной скоростью.

— Так они тебя знают?

— Еще бы. Каждую неделю порошок приносили. Мать им все деньги отдавала.

— Какой порошок?

— В банках.

Я решила, что эту тему я продолжу наедине с его матерью.

— А что теперь?

— Мамку в больницу положили. Дурой она стала.

Если мать наркоманка, а Катя со Светой перестали поставлять ей зелье потому, что все из нее высосали, то больница — еще не самое плохое продолжение истории.

— Отец у тебя есть?

— Папка с нами не живет. Он каждую неделю приходит, дает мамке деньги. — В десять лет человек уже понимал важность денег.

— Так для чего же ты воровал чужое, раз свое имеется?

— Помочь хотел.

— Как же?

— Я продаю эти игрушки в школе и покупаю фрукты мамке в больницу. Ей фрукты нужны, папка так говорит.

— Значит, твой отец знает, что она в больнице?

— Да, мы вместе ходим, через день. А я каждый день. Принесу яблок и говорю, что папка деньги дал, она верит.