Итак, когда Джералд оперся на один конец полки, другой ее конец поднялся. Значит, если она надавит на свой конец полки, противоположный конец поднимется, и бокал воды…

– Он может сползти, – сказала она в задумчивости. – он может сползти сюда, ко мне…

Конечно, он с той же долей вероятности может соскользнуть вбок и упасть на пол, наткнуться на какое-то препятствие и опрокинуться, прежде чем передвинется к ней, однако разве не стоит попытаться?

«Разумеется, – подумала она, – разумеется; правда, я планировала сгонять в Нью-Йорк на моем „лирджете“, пообедать в „Четырех сезонах“, протанцевать всю ночь напролет в „Бердленде“, – но с мертвым Джералдом это будет несколько не то. Кроме того, все хорошие книги стали недоступны, – если уж на то пошло, и все плохие тоже, – и я должна попытаться добыть утешительный приз».

«Отлично, но как ты намереваешься это сделать?» «Очень аккуратно, – сказала она, – вот как».

Джесси снова подтянулась на цепочках наручников и внимательнее осмотрела бокал. Плохо было то, что она не видит поверхности полки. Она прекрасно знала, какие вещи находятся на ее половине, но что лежит у Джералда и на ничейной полосе в центре? Ничего странного, что она не помнит: только фотографическая память могла бы зафиксировать все предметы, лежащие на полке над кроватью. И кто мог подумать, что такие сведения пригодятся?

«Да, теперь они бы пригодились. Я живу в мире, где изменились все ценности».

Именно. В этом мире бродячая собака могла быть страшнее Фредди Крюгера, телефон находился в Зоне Сумерек, а оазисом в бескрайней пустыне, к которому стремятся тысячи страждущих бродяг в сотнях романов, сделался бокал с водой и остатками льда, дрейфующими на поверхности. В этом новом мире полка над головой стала единственной дорогой жизни, и какая-нибудь случайно оставленная книжка-триллер могла оказаться роковой преградой.

«Тебе не кажется, что ты несколько преувеличиваешь?» – спросила она себя. Однако на самом деле тут не было преувеличения. Это будет длительная и сложная операция, но если на пути бокала окажется хоть малейшее препятствие, то она закончится провалом. Никакой гениальный Эркюль Пуаро не сможет вычислить, что находится на полке, а без этого бокал может опрокинуться на любом миллиметре своего пути. Нет, она не преувеличивает. Все жизненные ценности действительно непостижимым образом трансформировались: она вспомнила фантастический фильм, в котором герой стал уменьшаться и в конце концов стал таким маленьким, что жил в кукольном домике дочери и больше всего боялся семейного кота. Ей надо было быстро освоить новые правила и жить по ним.

«Не теряй мужества, Джесси», – прошелестел голос Рут.

– Не волнуйся, – ответила она, – я попытаюсь. Просто всегда полезно знать, с чем воюешь. Тогда это совсем другое дело.

Она вытянула правую руку вверх так высоко, как только смогла. В этом положении она напоминала знак внимания. Кончиками пальцев она стала исследовать поверхность полки со своей стороны, там, где бокал должен был закончить скольжение.

Она ощутила край какой-то толстой бумаги и пощупала ее, размышляя, что это такое. По первому впечатлению это был листок из блокнота, обычно лежавшего на телефонном столике, но его листки были тоньше. Ее взгляд еще раньше упал на журнал – «Тайм» или «Ньюсуик», Джералд принес их оба, – который лежал обложкой вниз около телефона. Она вспомнила, как быстро он просмотрел один из журналов, пока раздевался. И этот кусок бумаги был, видимо, одним из тех вечно раздражающих подписных листков, которые всегда прикрепляются или вкладываются в журналы. Джералд часто откладывал эти листки для последующего использования в качестве книжных закладок. Это могло быть и что-то другое, но Джесси решила, что в любом случае это не меняет ее планов, поскольку листок все-таки слишком тонок, чтобы опрокинуть бокал. В радиусе действия ее растопыренных пальцев больше ничего вроде бы не было.

– Ладно, – сказала она. Ее сердце снова громко застучало: она представила, как бокал падает и с грохотом разбивается об пол, но усилием воли стерла картинку. – Спокойно, спокойно… Тише едешь – дальше будешь. Все будет хорошо.

Держа правую руку в прежнем положении, хотя положение это было неудобным и причиняло дьявольскую боль, Джесси подняла левую руку и обхватила край полки за последним кронштейном на своей стороне.

«Поехали», – подбодрила она себя и начала давить на полку левой рукой. Но ничего не произошло.

Возможно, плечо рычага маловато, и не хватает силы поднять противоположный конец полки. Вся проблема в этой чертовой цепочке.

Это было похоже на правду, но не помогало что-либо сделать с полкой. Своеобразная задачка из занимательного учебника физики, но ценой решения станет жизнь или смерть. Она, конечно, могла приподнять полку на своем конце снизу, но тогда бокал двинулся бы в другом направлении, на сторону Джералда.

Внезапно поднялся ветер, из коридора до нее снова донеслись звуки чавканья.

– Ты что, издеваешься надо мной, сукин сын? – Джесси зарыдала. Боль пронзила ее гортань, но она не могла остановиться. – Первое, что я сделаю, когда выберусь из этих чертовых наручников, – разможжу тебе башку!

«Странные слова, – подумала она, – странные слова для женщины, которая даже не помнит, где находится ружье Джералда – то, которое осталось ему от отца, – тут или в городском доме».

Тем не менее на некоторое время за дверью наступила тишина, словно пес трезво и всерьез анализировал прозвучавшую угрозу.