Шрифт:
Она упала на изуродованную руку. Боль вспыхнула, как лампочки на рождественской елке, и на этот раз новым воплем она предотвратила обморок. Джесси лежала на полу, стараясь не закрывать глаза, и смотрела на изуродованное лицо мертвого мужа. Джералд отвечал гримасой крайнего изумления, которая говорила: «Со мной это не должно было случиться, я ведь известный адвокат, моя табличка сверкает на двери фирмы!» Потом муха, которая чистила передние лапы там, где когда-то была его верхняя губа, исчезла в ноздре, и Джесси так резко дернула головой, что ударилась об пол и искры посыпались из ее глаз. Когда она снова открыла глаза, то увидела высоко над собой спинку кровати с потеками крови. Как мота она свалиться с такой высоты и не разбиться?
«Двигайся. Джесс!» – крикнула Хорошая Жена обеспокоенно.
«У нее такое милое лицо, – подумала Джесси. – но надо же обладать таким противным голосом!» «Чертово скрипучее колесо!» «Двигайся, черт тебя подери!» – Это голос Рут.
«Не могу. Дай немного передохнуть».
«Если ты сейчас не встанешь, то не встанешь никогда. Ну-ка, поднимай свой толстый зад!» Джесси оскорбилась.
– Никакой не толстый. Рут, – бормотнула она еле внятно и попыталась подняться на ноги. Но у нее ничего не получилось. Она сделала еще одну попытку, но и та закончилась неудачей. Надо было действовать по-другому.
Джесси поползла под кроватью в сторону ванной, двигаясь как полураздавленный жук. По пути она отбросила пыльного плюшевого кролика – почему-то он напомнил ей снова о женщине из ее видения. Она вползла в ванную, и новый опьяняющий запах поразил ее обоняние: это был аромат свежей пресной воды. Воды, которая текла из крана и капала из душа.
Она даже ощутила неприятный запах грязного полотенца в корзине у двери. Вода, вода всюду, и ее можно пить. Казалось, ее гортань лопнет от нетерпения, и тут она ощутила, что уже трогает воду, – это была крохотная лужица, натекшая из трубы под раковиной, до ремонта которой у сантехника никак не доходили руки, сколько она ни просила. Со стоном Джесси приникла к полу и стала лизать линолеум. Вкус у воды был неописуемо прекрасный – никакое касание губ и языка не могло сравниться с ним.
Однако воды тут оказалось мало. Чарующий запах свежей влаги царил вокруг нее, но лужицы больше не было, а жажда усилилась. Именно этот запах, запах весны и колодца, сделал то, что даже Рут не могла сделать: он поднял Джесси на ноги.
Медленно, держась за край раковины, она подтянулась, мельком поймала в зеркале изображение какой-то ведьмы и повернула кран с литерой С. Свежая вода, вся сладость мира, хлынула из крана, и Джесси снова попыталась испустить тот же триумфальный крик, но на этот раз с ее губ сорвался только какой-то свистящий шепот. Она склонилась над раковиной, рот ее широко открывался и закрывался, как у рыбы, выброшенной на песок, и она погрузила лицо в этот потрясающий аромат. В нем едва чувствовался тот минеральный запах, который так беспокоил ее уже годы с того злополучного дня солнечного затмения, но теперь он был иным: теперь это был не запах страха и стыда, а залах жизни. Она подставила рот под струю холодной воды и пила, пила, заливая лицо и шею, давясь и задыхаясь.
Глава 33
Вода преобразила ее, и, когда Джесси закрыла кран и снова посмотрела в зеркало, она уже выглядела достаточно похожей на человеческое существо – слабое, трясущееся, израненное, на неверных ногах.., но все-таки живое человеческое существо. Она подумала, что никогда уже не испытает такого глубокого наслаждения, как счастье от этих глотков холодной воды из крана. И в предыдущей ее жизни только первая близость могла сравниться с ними. В обоих этих случаях ее вели чувства и инстинкты тела, тогда как сознание, здравый смысл исчезли, а в результате она испытала всепоглощающий экстаз, глубочайшее наслаждение.
«Подумаешь обо всем этом потом, Джесси, тебе надо спешить!» «Ты меня достала», – подумала Джесси. Из порезанного запястья кровь уже не текла так сильно, а лишь сочилась. Постель выглядела ужасно: матрас был весь в крови, кровь застывала на спинке. Она слышала, что люди могут потерять много крови и не умереть, но при этом для них крайне опасны физические нагрузки и резкие движения.
Джесси открыла аптечку, увидела свои средства гигиены и усмехнулась. Здесь были только коробка с прокладками, флаконы с одеколоном и дезодорантом, какие-то пилюли. Она в досаде смела их на пол, и ванная наполнилась смесью сильных запахов. Джесси сорвала бумагу с бинта и левой рукой обмотала запястье; сквозь бинт сразу проступила кровь.
«Кто бы подумал, что во мне окажется так много крови?» – мысленно удивилась она и облегченно засмеялась. Обнаружив на полке моток лейкопластыря, она взяла его левой рукой. Правая была способна только болеть и кровоточить. Тем не менее Джесси испытывала к ней глубокую симпатию. Ведь именно эта ее рука в безвыходном положении взяла ключ и открыла замок наручника. Да, Джесси была ей искренне благодарна.
«Это все сделала ты, Джесси, – сказала Чудо-Юдо. – я имею в виду, что все мы.., это ты. Ты знаешь это?» Да. Она прекрасно знала это.
Она осторожно взяла пластырь в левую руку и зубами отодрала край. Потом приклеила ленту к правой ладони и обмотала ее настолько плотно, как могла. Зубами ей удалось оторвать пластырь.
Джесси положила изрядно похудевший моток пластыря на место и на этот раз заметила рядом, на краю полки аптечки, зеленый пузырек экседрина. Слава Богу, на пробке не было металлического чехла. Она взяла пузырек левой рукой, зубами сняла белую крышечку и тут же почувствовала неприятный, кислотно-уксусный запах аспирина.