– Ты права, Чудо-Юдо, – сказала Джесси в пустоту комнаты. – Так мы продолжаем, моя милая?

Ответа не было, но Джесси и не нужен был ответ. Она снова пустила курсор и продолжила стучать по клавишам. Она не останавливалась очень долго, даже чтобы закурить.

"Теперь время рассказать о Реймонде Эндрю Жобере. Это будет непросто. Но я попытаюсь. Так что налей себе еще чашку кофе, а если, у тебя есть под рукой бутылка бренди, она тебе не помешает, милая. Начинаем часть третью.

Передо мной на столе все вырезки, однако статьи и заметки не говорят всей правды, которую я знаю. – а еще есть то, чего я не знаю, да и вообще вряд ли есть человек, которому известны все дела Жобера, и слава Богу. Ведь газеты, по существу, только подобрались к его делам, и если изложить их полностью, это будет сборник кошмаров, который никто не сможет прочесть. Основная информация не из газет поступила ко мне в последние дни благодаря Брендону Майлерону. Я попросила его зайти, когда связь между историей Жобера и моей собственной стала настолько очевидной, что ее невозможно стало игнорировать.

– Ты полагаешь, именно он был тем человеком, да? – спросил Брендон. – Он был у тебя в доме?

– Брендон. – сказала я. – я уверена, что это он.

Он вздохнул, посмотрел на свои руки, потом снова на меня; мы сидели в этой комнате, было девять утра, и теперь уже не было тени, которая скрывала бы его лицо.

– Я должен извиниться перед тобой, – сказал он, – ведь я тебе тогда не поверил.

– Я знаю. – ответила я так мягко, как могла.

– Но теперь я верю. Господи. Джесс, ты что, хочешь знать о нем все?

Я сделала глубокий вдох и сказала:

– Все, что ты сможешь найти. Его лицо затуманилось.

– Это не так безобидно, – начал он. – Я имею в виду вот что. Если ты скажешь, что это дело тебя касается напрямую, я вынужден буду заняться им, но тогда придется снова открыть дело, которое фирма считает закрытым. И если кто-нибудь из тех, кто знает, что я интересовался этим делом осенью, увидит, что я занялся Жобером в связи с тем же делом в конце зимы, то…

– У тебя могут быть неприятности, – сказала я. – Об этом я не подумала.

– Да. – подтвердил он. – Но не это меня волнует. Я большой и могу сам о себе позаботиться. Гораздо больше меня беспокоит то, что касается тебя. Джесс. Ты снова можешь оказаться на первых страницах газет после всех наших стараний закрыть это дело. И даже не это главное. Главное еще серьезнее. История Жобера – перечень самых мерзких преступлений, совершенных в Новой Англии со времен второй мировой войны. Понимаешь, кое-что здесь настолько поганое, что излучает радиацию, и в зараженную зону не стоит соваться без основательной причины и тщательных мер предосторожности, – Он нервно рассмеялся. – Я бы туда не сунулся без крайней необходимости.

Я положила ему руку на плечо.

– Я не могу объяснить, каким образом оно меня касается. – сказала я, – но могу сказать, почему; этого достаточно, хотя бы пока?

Он мягко погладил мою руку и кивнул.

– Есть три вещи. – сказала я. – Первое – я должна удостовериться, что это он. Второе – я должна знать, какие преступления он совершил. И третье – я хочу быть уверена, что, проснувшись, не увижу его стоящим в углу моей спальни.

Все вернулось, Рут, и я заплакала. И никак не могла остановиться.

– Пожалуйста, помоги мне. Брендон, – сказала я, – Каждый раз, когда я выключаю свет, он стоит в темном углу комнаты, и я боюсь, что, если не направлю на него свет, он так и будет там стоять. У меня больше нет никого, кого я могла бы попросить, поэтому, пожалуйста, помоги мне.

Он отпустил мою руку, вытащил платок из нагрудного кармана своего изящного адвокатского пиджака и вытер мое лицо. Он сделал это так заботливо, как когда-то мама вытерла мои слезы, когда я явилась к ней на кухню, плача из-за разбитого колена, – это было еще в раннем детстве, пока я не стала семейным скрипящим колесом.

– Хорошо, – сказал он наконец. – Я буду искать материалы и отдавать их тебе.., пока ты не скажешь, что больше не нужно. Но я тебе советую: пристегни ремень.

Он много чего нашел, и теперь я выложу все это тебе. Рут, но должна сказать, что он был прав насчет ремня. Ты можешь пропустить следующие несколько страниц: я сама хотела бы не писать их, но мне кажется, это тоже часть терапии. Надеюсь, последняя.

Эта часть истории – назовем ее «Это он» – начинается в 1984-м или 1985-м. Тогда случаи осквернения могил всколыхнули весь озерный район Западного Мэна. Из шести западных городков штата и из Нью-Гэмпшира поступили известия о подобных случаях. Кражи надгробных плит и ваз, надписи краской на граните – все это известные проделки бродяг, которые бывают всюду, но новые преступления выходили за рамки хулиганства и мелкого воровства. «Надругательство» – самое верное слово, которое Брендон применил к ним в своем первом рассказе на прошлой неделе, и именно это слово фигурирует во всех полицейских отчетах по этим случаям в 1988-м.