– Начать с самого начала? – возмутился он. – Не упуская деталей? – Натан распрямил плечи и набрал воздух в легкие. – Все началось в ту минуту, когда мы услышали слова этого негодяя. Прежде никогда в жизни я никого не ревновал. Я стал презирать себя за те чувства, которые испытывал к этому сукину сыну, Джеймсу Колдвеллу. Я не уставал повторять себе, что ошибаюсь, что у тебя, вероятно, были основательные причины, чтобы поступать так, как ты поступала: во-первых, не позволить мне предпринять какие-либо шаги в отношении случившегося и не дать слухам разрастись. Кроме того, ты отказалась ради меня бросать работу, всегда бежишь к нему, когда бы он ни позвонил, позволяешь ему целовать себя…

Оливия смотрела на Натана, не моргая. Ведь это он убежал, а вовсе не она. Убежал к другой женщине, а сейчас обвиняет ее! Это было просто непостижимо.

– И последней каплей… – Натан проскрежетал зубами, – было твое признание в моем присутствии, что этот подонок говорил правду. У тебя с Джеймсом Коддвеллом был роман, который продолжается до сих пор. – Натан поднял чемодан. – Теперь все позади, и не будем к этому возвращаться.

Натан стоял перед Оливией, собираясь покинуть этот дом, покинуть ее, забыть, что когда-то любил ее. Но ведь он все неправильно понял!

– Нет, – сказала она, пытаясь справиться со своими эмоциями. – Нет. У меня с Джеймсом никогда не было романа. Он – мой босс, мой друг. И ничего больше. Я призналась… совсем в другом. – Оливия с трудом выдавливала из себя слова, но она понимала, что должна сказать все. – Я убила своего первого мужа. Я убила Макса! Это правда! – произнесла она, вся дрожа и едва дыша.

Все ужасные события той страшной ночи промелькнули у нее перед глазами, и она закрыла лицо руками. Но Натан развел их и пристально посмотрел на нее.

– Ты понимаешь, что говоришь?

Она молча кивнула. Зубы ее стучали. В лице не было ни кровинки.

– После того как это случилось, я думала, что сойду с ума. Я места себе не находила. Неделю не была на работе… Похороны… и все, что с этим связано. Но, вернувшись на работу, не выдержала и все рассказала Джеймсу. Я пыталась удержать себя, но не смогла. Думаю… Хью все подслушал. Джеймс настоял, чтобы я какое-то время пожила в их доме, с ним и Ванни. Думаю, что без них я бы не пережила случившегося. Я перед ними в очень большом долгу. Но даже если бы и питала к Джеймсу какое-то чувство, кроме дружбы, то бы все равно скрыла его. Я бы никогда не смогла причинить боль Ванни.

Оливия так дрожала, что едва держалась на ногах. Натан молча поднял ее и уложил на кровать, укрыв пледом. Он вышел из комнаты и через несколько минут вернулся с бокалом бренди в руке.

– Выпей вот это.

Увидев бокал, она покачала головой. Взгляд ее задержался на его тонких и крепких пальцах, которые когда-то ласкали ее. Больше он уже никогда не прикоснется к ней.

– Я чувствую огромную вину. – Оливия в отчаянии посмотрела на Натана.

Он протянул ей бокал и заставил выпить. Обжигающий напиток ударил ей в голову, и она закружилась. Оливии показалось, что в серых глазах Натана промелькнуло сострадание, сочувствие. Но не ошиблась ли она? Ведь такого просто не может быть.

Натан сел рядом с ней и поправил плед. Она не понимала, почему он так добр. Ведь ее признание должно было оттолкнуть его. Еще совсем недавно он стоял на пороге и собирался уйти из этого дома, променять ее любовь на незатейливые удовольствия, которые могла предоставить ему Саша, ее податливое тело.

– Единственный способ освободиться от чувства вины – это полностью во всем признаться. Властям. Нужно… – его голос немного дрогнул, но через секунду вновь обрел твердость, – расплатиться по долгам. Уверен, у тебя были веские причины для того, что ты сделала. Не могу поверить, что ты способна обидеть какое-нибудь живое существо. А убить человека… Это должна быть какая-то чрезвычайная ситуация… Мы во всем разберемся, дорогая, наймем первоклассных адвокатов.

Оливия нахмурилась и коснулась пальцами висков. Голова ее шла кругом.

– Следствие… Решение суда присяжных – смерть в результате несчастного случая… В машине у пассажира не было воздушной подушки, только у водителя, но, если бы я была более внимательна, сосредоточенна, этого никогда не случилось бы. Та, другая машина ехала прямо на меня. Я должна была свернуть, но стена… Я должна была ее видеть…

Оливия начала рыдать, тихо, безнадежно. Натан прижал ее к себе.

– Он погиб в автокатастрофе? – спросил он, когда она выплакалась. В его голосе уже не было прежней суровости. – Расскажи мне об этом. Ты никогда не рассказывала мне о смерти Макса. Вообще очень мало о нем рассказывала. Вероятно, ты не делала этого, потому что до сих пор скучаешь по нему? Мне не хотелось заставлять тебя говорить о твоем первом браке. Я ждал, когда ты сама захочешь это сделать, когда будешь готова. Расскажи мне сейчас.

– Мы абсолютно не подходили друг другу. Два разных человека, – прошептала она, уткнувшись Натану в рубашку. Она не понимала, почему он прижимал ее к себе, но ей не хотелось от него отрываться. Сейчас все было так, как прежде, как будто между ними никогда не возникало никаких осложнений. Чем дольше Оливия сможет сохранить эту иллюзию, тем в большей безопасности она будет себя чувствовать. – Макс поразил меня с первого взгляда. Он был полон жизни и энергии. Но прошел год со дня нашей свадьбы, и я поняла, что мы совершили ошибку и едва ли из нашего брака что-либо получится. Но я не сдавалась. Я решила, что если вышла замуж, то должна как-то приспосабливаться. Макс все время начинал какое-нибудь новое дело, ничего серьезного, выбрасывал наши деньги на ветер. Оглядываясь назад, я понимаю, что все могло быть по-другому, если бы я вела себя иначе. Мне следовало бы помогать ему, уберегать его от бессмысленных действий, успокаивать. Бог свидетель, одна из его затей вполне могла бы принести ему прибыль, и он бы имел успех, к которому всегда так стремился.