Отдав ей волчок, я направилась к Винус.

Она и впрямь плакала – уголки губ опустились, по щекам текли слезы, – но беззвучно. Я опустилась на колени у ее кресла:

– Что происходит, моя хорошая? Она молча плакала.

Сняв с полки пакет с бумажными носовыми платками, я вынула один и вытерла Винус слезы. Но она заплакала еще сильнее. Я погладила ее по голове:

– Что случилось, Винус?

Она редко плакала. В последний раз это случилось перед тем, как она попала в больницу, и меня до сих мучила мысль, что, если бы тогда это больше меня насторожило, трагедии могло и не быть.

Винус молчала. Вскоре игра в «волчок» закончилась и прибежали другие ребята, требуя внимания.

Я поднялась на ноги.

– Можете за ними последить? – спросила я Розу.

Я и без того слишком часто прибегала к помощи Розы, но мне не хотелось оставлять Винус одну.

– Конечно, милая, – сказала она. – А вы пока займитесь этой бедняжкой.

Я выкатила Винус в коридор. Больше нам некуда было деться. Встала на колени за креслом и дотронулась до ее лица. Она все еще плакала, тихо и безутешно.

Прошло несколько минут, я сидела, скорчившись, на полу возле нее. Мне было неудобно. Надо было либо оставаться на полу, но оттуда неудобно было утешать Винус, либо встать. Наконец я встала.

– Вот что мы сделаем, – сказала я, поставив инвалидное кресло на тормоз. Потом взяла ее на руки и села в кресло сама.

Посадила ее к себе на колени и крепко обняла. Она прижалась лицом к моей рубашке и продолжала плакать.

За дверью звучали детские голоса. То тише, то громче. В них слышалось возбуждение, но ничего не предвещало драки. Я поблагодарила судьбу за то, что она послала мне Розу.

Потом посмотрела на Винус. Она заливалась слезами. Я вытерла ей лицо платком.

– Ты можешь мне сказать, что с тобой? Она покачала головой.

– Тебе просто нужно поплакать? Она кивнула.

– Хорошо. Плачь. Иногда слезы помогают.

Она кивнула, взяла у меня платок и прижала к носу. Шли минуты. По радостным воплям за дверью я догадалась, что Роза принесла торт.

– Знаешь что? – сказала я. – Мне кажется, ты необыкновенная девочка. По-моему, я тебе этого не говорила. Иногда мы забываем говорить нужные слова. Особенно хорошие. Я думаю, ты необыкновенная. И всегда так думала. С самого первого дня. Помнишь тот день? Я помню. Ты сидела на стене. И я подумала, что ты красивая.

Вместо того чтобы успокоиться, Винус еще больше расплакалась.

– Что с тобой, детка?

– Я хочу домой.

– Почему? Разве тебе плохо?

– Я хочу домой.

– Хочешь, позвоним твоей приемной матери?

– Нет, – ответила она, выпрямилась и посмотрела прямо мне в лицо. – Нет. Я хочу домой, к себе домой. – И разрыдалась. Прижавшись ко мне, она громко всхлипывала.

Наконец я все поняла.

Винус продолжала всхлипывать, ее голова лежала у меня на груди. Я заботливо вытирала ей слезы, пока в инвалидном кресле не выросла горка мокрых скомканных платков.

– Я хочу домой, – жалобно пробормотала Винус.

– Да, конечно, дорогая.

– Хочу Ванду.

– Да.

– Она называет меня красавицей.

– Да. Так вот в чем дело! Роза назвала тебя красавицей, и ты вспомнила Ванду.

Винус кивнула:

– Я хочу, чтоб она была здесь.

– Да. Я понимаю. Тебе очень тяжело, верно? Винус кивнула.

– Ты, наверное, очень напугана. Должно быть, очень страшно быть одной в новом доме с новыми людьми.

– Я не хотела этого, – сказала Винус совсем детским голоском. – Я хотела, чтобы это кончилось, и все. Я не знала, что меня заберут из дома.

Внезапно до меня дошла вся чудовищность того, что случилось с Винус. До сих пор я видела все со своей точки зрения. Мне даже в голову не приходило, что может быть другая. Передо мной была девочка, жившая в ужасающих условиях, ее ситуация была тяжелой и без жестокого обращения: бедность, разномастное общество братьев, сестер и любовников матери, недостаток заботы и внимания. Нам со стороны казалось, что мы должны «спасти» девочку, дать ей новый дом, новых родителей, новую одежду и со временем новую идентичность. Это представлялось нам правильным. Разумеется, она станет нормально развиваться, и все будет прекрасно.

Теперь я поняла, что, спасая Винус, мы разрушили все, что она любила.

– Мне очень жаль, Винус, – тихо сказала я. – Ты, наверное, очень скучаешь по маме, братьям и сестрам.

Она кивнула.

– Ты виделась с ними? Она покачала головой.

– Хорошо, возможно, мы можем что-то сделать, – сказала Я. – Хочешь, чтобы я спросила, можно ли тебе встречаться с братьями и сестрами?

– С Вандой, – сказала она и посмотрела на меня. – Хорошо бы у меня был волшебный меч Ши-Ра и я могла бы наколдовать все назад, когда ничего еще не случилось, – тихо проговорила она.