И он стал читать.

Я забыл, что слушаю его и где нахожусь…

«…Я обещал вам написать о ней… Что ж…

Лианы тогда завидовали мне. Они свисали отовсюду, хватали за ноги, били по лицу, цеплялись за руки…

Я шел впереди по звериной тропе и отводил в сторону живые шнуры непроходимого занавеса.

Эллен шла сзади и напевала.

Нагло любопытные обезьяны рассматривали нас сверху. Они перескакивали с дерева на дерево, как легкие тени. Я следил за ними, но не мог разглядеть кроны деревьев. Куда-то вверх уходили могучие стволы, с которых свисали темные рыжие бороды мха.

Цветы были повсюду: вверху, сбоку, под ногами. Кощунством казалось на них ступить. Противоестественно яркие, с влажными бархатными лепестками, жадными и мягкими, с пестиками на длинной поворачивающейся ножке, свисающие с ветвей, осыпающие пыльцой, или жесткие, с острыми тонкими лепестками, с виду нежными, но режущими, с иноцветной серединой — цветок в цветке… Дурманящие орхидеи — любовные взрывы природы всех оттенков радуги, завлекающие краской и запахом, красотой и желанием, провозвестники будущих семян жизни… Сумасшедшие африканские цветы! Казалось, что они живут в неистовом ритме движения и красок, породившем исступленные негритянские танцы. Я мог поклясться, что цветы двигались, они заглядывали в лицо, они пугливо отстранялись или пытались нежно задеть за щеки, прильнуть к губам, они шумно вспархивали, взлетали… Конечно, это были уже не просто цветы, а… попугаи, но они были подобны цветам — такие же яркие, но еще и звонко кричащие.

Обезьяны перебегали тропинку, показывая свои лоснящиеся зады, и одобрительно щелкали языками. Им тоже хотелось заглянуть нам в глаза. Они, конечно, знали, что мы были счастливы! Они завидовали!..

Мы провели с Эллен ночь в джунглях, в шалаше из банановых листьев, она пела свадебную песню перед звездным алтарем. Не было на свете женщины прекраснее ее, не было в мире существа более мягкого, доверчивого…

Утром она послала меня разыскивать ручей. А когда я вернулся ни с чем, то застал ее одетой, европейской и недоступной, успевшей умыться. (Черные мальчишки из ближней негритянской деревни принесли ей воды.)

И теперь мы шли к аэродрому. Он уже был виден, стена джунглей осталась за спиной.

Мы взялись за руки.

— Я думаю, — сказал я, — что нам не так уж важно ждать здесь, в Африке, атомного ада. Надо поскорее удрать в Нью-Йорк.

Она усмехнулась и пожала мне пальцы.

— Глупый Рой, — только и сказала она.

— Разве… мы не вернемся вместе?

Эллен отрицательно покачала головой.

Я не знал, зачем она прилетела в Африку, я вчера встретил ее на аэродроме, и она сама придумала шалаш в джунглях…

— Все это была шутка? — хрипло спросил я.

— Нет, Рой, нет родной… Это не шутка. Я твоя жена… И ты мой муж… перед звездами, перед Вселенной!

— Так почему же?..

— Милый Рой, ни ты, ни я не принадлежим самим себе.

— Но друг другу? — протестующе воскликнул я.

— Только друг другу. И будем принадлежать, но… Вот уже и аэродром.

Нас провожала ватага черномазых ребят. Они показывали нам дорогу.

— Рой, вы хотите, чтобы у нас было столько детей? — спросила Эллен, доставая из сумочки пачку долларов и давая каждому по долларовой бумажке.

Негритята шумно закричали и убежали, унося нежданную добычу. Эллен грустно смотрела им вслед.

— Ну вот, Рой… Никогда не забывай этой ночи…

— Я не люблю слова «никогда».

— Никогда, — повторила Эллен. — Я тоже не хочу этого страшного слова. Мы ведь увидимся, Рой… Я не знаю когда, но мы увидимся…

Я чувствовал в себе пустоту.

— Вот и мой самолет! — грустно сказала она.

Мы шли по летному полю, мне хотелось кричать, выть, кататься по бетону дорожки.

Навстречу нам шел штатский в темных очках, которого я мысленно назвал детективом.

— Хэлло, Марта! — крикнул он Эллен. — Не хотите ли вы, чтобы самолет из-за вас задерживался?

— Я ничего не имела бы против, — ответила Эллен, смотря только ей присущим взглядом в темные очки.

— Надеюсь, джентльмен не будет в претензии, что останется один? проворчал детектив.

— Я всегда буду с ним, — отпарировала Эллен.

— О-о! — сказал детектив и предложил мне сигарету.

Мне очень хотелось курить, свои сигареты я раздарил негритятам, но я отказался.

— Ты будешь писать мне? — спросил я Эллен.

Она сначала отрицательно покачала головой, потом взглянула на детектива и сказала:

— Не знаю…

Детектив отвел меня в сторону:

— Надеюсь, сэр, вы поняли, что ни меня, ни Марту вы никогда не видели…

Она шла вместе с очкастым и ни разу… ни разу! не оглянулась на меня.

Я видел, как разбегался по бетонной дорожке самолет.

Баллоны тяжелых колес оторвались от земли, пилот убрал шасси уже в воздухе.

Я остался один, чтобы все видеть в стране, где ждали конфликта. Это был мой горький бизнес!..