Зимнее плавание по морю редко проходит спокойно; но в тот раз Свану была удача во всём. Харальд конунг ждал его и принял радушно. Сван Рыжий был сильным врагом, из такого получится надёжный союзник. Харальд зимовал нынче в Северном Мёре, на острове Люгра. Сван когда-то расправился с прежним хозяином Люгры – Тордом Козлом. За это-то Хальвдан конунг и объявил его вне закона по всей стране. Но теперь здесь жили совсем другие люди, и викинг не держал против них зла.

Арни, которому иногда ещё снились по ночам коровы, приглядывался к новому месту и множеству незнакомых людей. Потом оказалось, что и к нему тоже приглядывались.

Как-то вечером его отозвал в сторону человек с лицом, испещрённым целой сетью морщин. Когда он улыбался, по загорелой коже бежали белые трещинки. Он выглядел бы стариком, если бы не эта улыбка. И ещё глаза, зоркие по-молодому. И руки, когда он брал в них арфу и начинал говорить песнь. Арни знал уже, кто это такой: Альвир Хн'yва, ближний друг конунга и прославленный скальд. И даже Сван его уважал.

– Тебя называют сыном Свана, – сказал Альвир скальд. – Но не видать по тебе, чтобы ты вырос на корабле.

Арни ответил:

– Я приёмный сын, и Сван совсем недавно ввёл меня в род. А родился я невольником и был пастухом.

Скальд кивнул:

– Вемунд рассказывал, как ты его проучил… Хороший наследник будет у Свана. Ты нравишься мне, и я думаю, что ты не обидишься, если я тебе скажу, что знавал человека, на которого ты похож гораздо больше, чем на Свана. Хотя и на Свана ты тоже очень похож…

Арни растерянно молчал, не зная, что и сказать. Альвир Хнува повёл его к морю, на пристань. Холодные серые волны медленно разбивались о дубовые сваи, припорошенные снегом. Альвир подошёл к самому краю и указал пальцем на промёрзший деревянный настил у себя под ногами:

– Вот здесь погиб человек, про которого я говорю.

– Восемнадцать зим назад, – сказал Альвир скальд, – стояли такие же холода. И фиорды были забиты льдом, а по берегам лежал снег. И только тот выходил в море, кого гнала из дому нужда.

Вот уже много ночей с юга на север вдоль берега шёл запоздавший корабль… Это был торговый корабль под синим парусом, чтобы не лезть на глаза викингам и иным отчаянным людям. А хозяин корабля звался Скьёльдом Купцом. И он возвращался домой из Вестфольда, где торговал целое лето и даже не собрался вовремя отплыть.

У него на корабле было много народу – свои работники и ещё другие люди, припозднившиеся в пути. Каждый из них заплатил Купцу звонким серебром за место на деревянной скамье. Корабль приставал к берегу, и одни путники поднимались на палубу, другие уходили на берег.

Когда Скьёльд остановился в Южном Мёре, у одного населённого мыса, к нему проводили молодую девушку по имени Ингунн дочь Бранда, желавшую добраться в Северный Мёр.

– Оттуда весной будет судно в Исландию, – так объяснила Купцу сама Ингунн. – Туда перебрались все родичи, а здесь у моего воспитателя и дом и двор размыла река…

Скьёльд сказал:

– А две марки серебром у тебя найдётся?

Ингунн всплеснула руками:

– Как же я проживу зиму, если отдам тебе всё, что у меня есть?..

– Уступил бы ты, Скьёльд, – проворчал кто-то из корабельщиков, но Купец виду не подал, что слышал эти слова. Он-то знал, что другого корабля в Северный Мёр не будет до лета, и пусть девчонка расплачивается, если хочет увидеть родню. Кончилось тем, что он принёс весы, и серебро исчезло в его кошеле. Скьёльд указал Ингунн одну из скамей:

– Будешь сидеть рядом с тем парнем в войлочной шапке.

Корабль между тем готовился отплывать, и Ингунн дочь Бранда пошла и села там, где ей было указано. Человек в шапке молча подвинулся к борту, освобождая ей место. Мельком глянул на неё и вновь опустил голову, кутаясь в плащ…

Но от этого короткого взгляда у Ингунн пробежал по спине холодок. И она оглянулась на берег, уже отодвигавшийся прочь, за полосу дымной чёрной воды. Никогда прежде ей не бывало так страшно. Если этот человек посмотрит на неё ещё раз, непременно что-то случится. Она не знала, хорошее или плохое. Но случится обязательно, и от этого было вдвое страшней.

На ночь Скьёльд остановился у безлюдного побережья. В заледенелых утёсах бродило чуткое эхо, и люди невольно понижали голос, беседуя друг с другом.

Спать же легли прямо на палубе, под скамьями. А чтобы не сыпался снег, натянули сверху пёстрый шерстяной шатёр.

У каждого, в том числе и у Ингунн, было при себе тёплое одеяло или плащ, но холод донимал беспощадно. Ингунн пыталась поплотнее сжаться в клубочек, не смея перевернуться на другой бок: не потревожить бы угрюмого соседа, страшно подумать. Потом неожиданно её, полусонную, обняло мягкое тепло… Ингунн расправила затёкшие ноги, и добрый сон быстро перенес её домой.