Затем взял бы под наблюдение все места, где мог укрыться преступник при все крепнущей уверенности, что вскорости вычислят, кто он такой. А когда вычислят, Рокхарда обложат моментально: их договор наверняка будет раскрыт; был он слишком сложен и слишком много народу принимало в нем участие, чтобы долго оставаться в тени, раз уж Ангелы нападут на его след.

Из чего следовало, что Земля провалена, закрытые планеты провалены, так же, как Ибо, Синемаело, и все места, где ему доводилось бывать. Должно отыскаться какое-то другое место, где он никогда не был, где его никто не знает, где много народу, где можно затеряться. Надо как-то отыскать дорогу к Дону Рокхарду — и хоть к части обещанных стариком богатств.

Он вздохнул и порылся среди жетонов на попке. В руки попался жетон с выгравированной надписью:

Большая планета, немного чрезмерно отягощающая мышцы, если ты любитель комфорта, однако довольно плотно заселенная и совершенно ему незнакомая.

Он бросил жетон в отверстие и мигнул к цели.

Иоланта была действительно на уровне. Он вышел из надпространства на высоте около мили и быстро огляделся, прежде чем мигнуть на ночную сторону. Располагая кораблем столь неповторимой внешности, он не отважился сажать его там, где это вызвало бы комментарий. Поэтому завис в воздухе и воспользовался предложенными планетой телекоммуникационными услугами.

Было их много.

Одновременно с позывными непрерывно передавалась трехмерная карта поверхности планеты, а также призрачная радиолокационная сетка, пользуясь которой легко было сориентироваться. На одном канале передавали развлекательные программы, на другом — лучше не придумаешь — новости. Это был канал широкополосный, кадры видео здесь сдабривал дикторский текст. Можно было выбрать нужное место в программе: каждая информация была снабжена индексом и прекрасно отредактирована, и известия в программе содержались равно как в высшей степени важные, так и второстепенные; происшествия как местного характера, так и межзвездного значения.

Он начал с последних известий и стал постепенно углубляться в прошлое. Не было ничего, буквально ничего, что могло бы относиться к нему — даже упоминаний о местах, где побывал. И вдруг лицом к лицу столкнулся с Ричардом Э.Рокхардом.

Включил звук.

«…признанный вчера судом присяжных палаты С Верховного Суда Земли виновным по ста одиннадцати пунктам, — приятным голосом вещал диктор, как то: создание торговых ограничений; незаконное сосредоточение власти; форсирование высоких цен; монополистическая практика; рыночные махинации…» и так далее, и так далее. Старый жулик, видно, перегнул палку. — «…стоимость движимого и недвижимого имущества Рокхарда оценивается в два и три четверти миллиарда, однако в свете вышеупомянутых обвинений, очевидно, что просроченные счета, текущие задолженности, налоги и штрафы, по всей вероятности, составят сумму, превышающую стоимость имущества. Вся движимость и недвижимость, разумеется, находится о руках властей до проведения исчерпывающих подсчетов…»

Диминг медленно протянул трясущуюся руку и выключил приемник. Завороженно глядел, как черствая физиономия старика с холодными глазами тает, исчезает под пальцами, и вдруг… То ли это ему показалось, то ли затухающие электроны исказили гаснущее изображение, но так или иначе на долю секунды лицо Рокхарда приобрело то самое выражение безмолвной мольбы, что так тронуло его в тот раз.

— Глупая, противная старая свинья, — буркнул он, слишком потрясенный, чтобы выдумать какое-то действительно обидное оскорбление.

Денежки тю-тю. Не осталось ничего, все заграбастали власти. Ну да, как же, он уже видел себя обращающимся к властям с претензией.

Покопался в бумажках, выданных старикашкой на расходы. Он ими еще не пользовался, но вдруг ему перестало казаться, что их много. Затолкал деньги обратно в карман, и только тогда затрясся по-настоящему.

Надо что-то предпринять. Опуститься и исчезнуть.

Включил проникоскоп и настроил на видео. Аппарат транслировал ночные пейзажи значительно лучше, чем в прошлый раз — теперь не приходилось продираться сквозь бериллиевую сталь. Направил объектив вниз и, получив контрастное изображение планеты, занялся поисками укрытия для шлюпки. Какую-нибудь подходящую холмистую или скалистую местность с густой растительностью неподалеку от дороги или хотя бы реки…

По экрану промелькнуло что-то золотистое.

Диминг подавил восклицание и ударил по регулятору. По мере того, как гипотетическая точка зрения набирала высоту, угол обзора камеры увеличивался, а подробности размывались. Поймал, потерял, снова поймал и уже ни выпускал — изображение трех Ангелов с индивидуальными геогравитаторами, летящих клином над самой землей. Они избрали самый эффективный способ прочесывания местности, если искали… искали спрятанное внизу что-то небольшое, настолько небольшое, что объясняло бы столь пристальное внимание, и настолько неподвижное, что можно было положиться на зрение. Что-то, величиной, скажем, с его шлюпку.

Какое-то шестое чувство заставило его включить детекторы корабля. Изображение пошло волнами и застыло, снова пошло волнами по мере того, как детекторы нашаривали и отбирали, чтобы затем дать краткий обзор всего, что обнаружили от кратчайшего времени, что прошло до момента контакта с кораблем.

Два маленьких золотистых кораблика приближались с севера и с северо-востока.

Следующий шел на него с востока, а еще один держался сразу же над ним, маневрируя явно таким образом, чтобы при нужде накрыть.