– Зачем же ввязывался?

– А меня кто-нибудь спрашивал? Бросили, как щенка в воду, – плыви как хочешь. Вот и плыву, тонуть-то неохота. Завтра вон император вызывает, снова куда-то пошлет. А он в хорошие места не посылает, только в такую задницу, что… Мужик он, конечно, неплохой, но слишком уж доставучий.

– И ты не боишься так о его величестве говорить? – передернуло пожилого скомороха.

– С чего бы? – удивился Санти. – Слышал бы ты, как мы его порой в глаза называем. Ланиг вон позавчера полчаса его так костерил, что только запоминай на будущее. А Маран слушает, да ржет. Своим его величество многое позволяет.

– Своим… – повторил Таван, не понимая, каким образом сын его друга сумел стать своим для грозного повелителя Элианской империи.

– Твои, между прочим, уже собрали реквизит, – заметил рыжий.

Пожилой скоморох обернулся и увидел, что остальные циркачи времени не теряли, пока он тут разговоры разговаривал. Неудобно даже, ну да ладно, не чужие люди, сочтутся как-нибудь. Вскоре все были готовы. Скоморохи с беспокойством поглядывали на хозяина труппы, о чем-то беседующего с горным мастером. Ничего хорошего проклятые Церковью от этого разговора не ждали.

Санти отвел труппу в кабак «Веселый осел», где частенько столовался. Хозяин его сразу узнал – забыть рыжую шевелюру и улыбчивую, конопатую физиономию молодого горного мастера было невозможно – и поспешил навстречу, низко кланяясь по дороге.

– Добрый вечер, уважаемый! – поздоровался Санти, бросая кабатчику негромко звякнувший кошелек, который тот ловко подхватил. – Мои друзья поживут у вас в гостевых комнатах недельку-другую. Здесь хватит на все.

– Всегда к вашим услугам, уважаемый господин ар Эрхи! – снова поклонился хозяин, низенький смешной толстячок. – Комнаты сейчас приготовят.

– Вот и хорошо.

– Зачем… – простонал пожилой скоморох, чувствуя себя очень неудобно. – У нас неплохие сборы…

– Ой, оставьте, дядь Таван! – отмахнулся рыжий. – Было бы из-за чего переживать. Мне столько платят, что я не знаю куда эти деньги девать. Кормят, поят – бесплатно, одежду тоже выдают, как только потребуешь. Я вам стольким обязан, что слов нет. Не хватало еще деньгами считаться.

– Ну, как хочешь… – тяжело вздохнул тот.

– А что это за девушка? – Санти проводил взглядом давешнюю жонглерку. – Такая красивая и необычная…

– С островов возле Эльварана она, – ответил скоморох, садясь за стол в углу. – Грустная это история. Расскажу, если хочешь.

– Хочу.

Подбежавшая служанка быстро расставила на столе кружки с элем, другая принесла миски и жареного каплуна с залитой топленым маслом пшеничной кашей. Санти пригубил эль и одобрительно качнул головой. До того, которым угощает император, конечно, далеко, но относительно неплохо. Он с удовольствием сгрыз ногу каплуна, зная, что скоро мясо станет для него запретным. Уже даже начал понимать – почему. Но это потом. Таван тоже поел и выпил эля.

– Теперь можно и поговорить, – сказал он, отдуваясь. – Ты прав, вкусно здесь кормят.

– Потому и облюбовал этот кабачок, – кивнул Санти. – Хотите знать, как я стал горным мастером?

– Да уж неплохо бы.

Рыжий вздохнул, погружаясь в воспоминания. Мамочка, это же всего восемь месяцев прошло, не больше, а столько событий, что, кажется, годы и годы назад все случилось. Он не спеша, в лицах, рассказывал о невеселой жизни в доме осевшего в Тарсидаре хозяина балагана. О своих глупых и порой жестоких шутках, из-за которых рыжего мальчишку возненавидел весь город. А затем о случайной встрече с прибывшим с Манхена молодым горцем, в которого по недомыслию швырнул шишку. И обо всем, что случилось потом, кроме того, конечно, о чем приказал молчать император. Таван слушал рассказ, недоверчиво покачивая головой, но понимал, что мальчик не лжет. Повезло ему, если честно. Эх, знал бы, что у бедняги в Тарсидаре такая невеселая жизнь, обязательно бы туда наведался, да забрал Санти к себе. Теперь поздно, он ушел совсем в другую жизнь.

– Ты, главное, человеком постарайся остаться, – вздохнул он. – Власть людей здорово портит, а у вас, горных мастеров, этой власти немерено.

– Подлый и корыстный человек, дядь Таван, испытания не пройдет, – вздохнул Санти. – Не допускаем мы в свою среду скотов.

– Да я не о том. – Скоморох внимательно посмотрел на рыжего. – Даже самого доброго и честного человека власть испоганить может. Ты вот говорил, что твой наставник кого-то в каменоломни сослал. А за что?

– Жену до полусмерти избил, сына хотел нартагальцам продать, чтобы на выпивку было. Думаешь, такой не заслуживает каменоломен?

– Такой и худшего заслуживает. Только вот слишком просто ошибиться и невиновного сослать.

– Не знаю таких случаев. – Санти отрицательно покачал головой. – Это величайшая ответственность – судить человека. Поэтому мы осуждаем только задержанных на месте преступления, когда доказательства налицо. В любом другом случае производится тщательное расследование. А большинство слухов о горных мастерах – полная чушь. Боятся нас люди, вот и выдумывают всякие небылицы.

– Может, оно и так, – вынужден был согласиться Таван. – Фантазия у людей богатая, такого навыдумывают, что уши вянут.