– Может, тебе ванну принять? – спросил его величество. – Да и переодеться не помешает, эта хламида совсем не к лицу красивой девушке.

– Красивой?! – не выдержала Кара. – Где вы видите красоту?! Я и не женщина даже, а так, нечто!

Его величество что, издевается? И так ведь тошно, страшно вспомнить, как выглядит когда-то действительно красивая девушка. Ее затрясло при воспоминании о пытках, о боли, терзающей тело изо дня в день. Но самым страшным была даже не физическая боль, а отчаяние, постепенно убивающее душу. И непередаваемый ужас. Поначалу она просто не понимала, не верила, что кто-то способен так страшно издеваться над живым человеком. Поверила. Убедили. Очень действенным способом убедили.

Первые месяцы Кара кричала, плакала, умоляла. Никто не пожалел пятнадцатилетнюю девочку, палачи только хохотали над ее слезами и ее отчаянием. А потом что-то произошло, что-то изменилось в душе, возникла холодная, жестокая гордость, понимание, что лучше умереть стоя, чем жить на коленях – и девушка замолчала. Как только над ней не измывались, но Кара продолжала молчать, с ненавистью и презрением глядя на нелюдь. Изо дня в день, из недели в неделю, из месяца в месяц, из года в год. Палачи злобно проклинали «гнусную Диппатову породу», пытались сломать девушку, прилагая к тому все усилия, но не преуспели. Она выносила самые страшные пытки, не издав ни звука, не раз готова была откусить себе язык, чтобы только не предать саму себя.

Маран смотрел в глаза этому несчастному, искалеченному, но не сломленному существу, и понимал, что перед ним нечто особенное. Понимал, что эта девочка, которой нет еще и двадцати, вынесла такое, что далеко не каждый мужчина сумеет. И… Нет, не может того быть… Однако вскоре император осознал, что Кара выносила самые страшные пытки молча. Его величество низко поклонился ей.

– Прости нас всех, девочка… – негромко сказал он. – Прости за то, что не сумели защитить.

– Да за что мне вас прощать, ваше величество? – безразлично спросила она. – Вы-то здесь ни при чем.

Император протянул вперед руку и вызвал диагностическое заклятие. Пальцы засветились мягким серым светом. Несколько минут прошло в молчании, а затем заклятие вернулось. У Марана потемнело в глазах, когда он все понял.

– Единый, что они с тобой сотворили… – простонал он, закусив губу.

– Ваше величество! – вскинулась Кара. – Умоляю вас, молчите! Пусть никто этого не узнает!

– А отец?

– Вы считаете, он выдержит это знание? Не сойдет с ума? Я не уверена. Лучше не надо.

– Хорошо, – кивнул Маран. – Никто и ничего от меня не узнает, даю тебе слово императора.

– Спасибо…

– Надо позвать Диппата.

– Твое величество! – вышла из своего угла Жрица. – Подожди немного. Это она.

Она повернулась к безучастной Каре, поклонилась и сказала:

– Рада видеть тебя, Беспалая! Здравствуй, сестра!

– Беспалая?! – Император резко повернулся к Ле. – Ты уверена?

– Как в том, что меня зовут Л'эт. Именно ее я видела во сне, эти трехпалые руки ни с чем не спутаешь.

– Я должен был сам догадаться, – в голосе Марана звучала досада. – Я должен был догадаться!

– О чем? – растерялась Кара, непонимающе глядя то на странную девушку со смуглой кожей, раскосыми синими глазами и золотыми волосами, то на императора.

– Есть одно древнее пророчество. – Его величество тяжело вздохнул. – Там говорится и о тебе, в том числе. Ты должна сыграть свою роль. Судя по всему, от вас будет зависеть будущее империи, поэтому сразу хочу спросить тебя об одной вещи.

– Какой?

– Согласна ли ты принять ученичество у горного мастера?

– Я хотела просить вас об этом, как о милости, а вы сами предлагаете. – Кара криво усмехнулась. – Конечно, согласна. Это мой единственный шанс отплатить палачам. Больше мне незачем жить.

– Не стоит жить ради мести, девочка, – вздохнул император. – Хорошо, ты отомстишь. А что потом? Останешься в пустоте, без смысла жизни, без веры и любви? В этом ничего хорошего нет, поверь мне, знаю по собственному опыту. У тебя найдутся куда более достойные цели, чем месть.

– Карвен нужно уничтожить, – безразлично ответила она.

– Здесь я с тобой согласен. Достаточно мы терпели их преступления. Хватит.

– Твое величество, – снова заговорила Ле. – У нас с Беспалой должен быть один наставник. Иначе нельзя, я не знаю, как объяснить эту уверенность, но…

– Не можешь, значит не надо, – поднял руку император. – Достаточно того, что эта уверенность есть. Ты жрица Астаг, посвященная по всем правилам, насколько я знаю. Еще Элиан писал, что вашим предчувствиям стоит доверять. Зря ваши старшие не захотели принять покровительство Завоевателя и покинули империю. Ох, зря…