Шрифт:
– Приветствуйте нового Мейстерзингера Гармонии! Он в одиночку справился с чудовищем, которого вы не смогли бы победить все вместе. Простым серебряным ножом он закончил двадцатилетие зла и коварства! В одиночку он разгадал секрет Зона Кляуса и явил его миру. Во всем краю нет лучшего певца, чем он, ибо он уступил только Зону Кляусу на турнире трубадуров, который состоялся здесь всего неделю назад. Пусть же каждый из вас восславит Раненое Сердце!
Но горожане, остававшиеся в амфитеатре, молчали.
Люкас подошел к Казимиру и, взявшись за его израненные руки, снова воскликнул:
– Славьте Раненое Сердце! Какой-то человек, стоявший у самого выхода, откликнулся робко:
– Славьте Раненое Сердце!
Затем от сцены послышался тонкий женский голос:
– Ура! Да здравствует молодой лорд!
Теперь крики раздавались со всех сторон, и наконец весь амфитеатр огласился восторженными воплями:
– Ура! Слава Раненому Сердцу! Да здравствует молодой господин!
Люкас поднял Казимира в воздух и стал подниматься с ним по ступенькам. Народ обступил его плотной толпой, стараясь дотронуться до нового правителя. Голоса их слились в один дружный крик:
– Да здравствует Раненое Сердце!
Позади Люкаса двигалась целая процессия. Даже телохранители Зона Кляуса поддались всеобщей эйфории и присоединились к ликующим горожанам.
– Идемте к усадьбе Мейстерзингера! – прокричал Люкас…
– Нет! Несите меня к храму Милила! – еще громче воскликнул Казимир, и Люкас удивленно приподнял бровь.
– К храму! – повторил Казимир, не обращая внимания на барда, и толпа подхватила крик своего нового Мейстерзингера.
– К храму! К храму Милила!
Через некоторое время после того, как горожане ушли и амфитеатр опустел, из дверей “Кристаль-Клуба” спотыкаясь вышел одинокий молодой человек. Он поднялся на несколько ступенек вверх и упал на живот рядом со скамьями, расположенными чуть выше входа в пещеру. В мозгу его мелькали страшные картины, лилась кровь и сверкали клыки. Холодный камень, к которому он прижался пылающим лбом, немного успокоил его, но не до конца.
– О, мой друг! Ты тоже – оборотень… – простонал Торис.
ГЛАВА 8
Густав дремал посреди своих книг, сжимая в руках флейту. Рядом с седым жрецом стоял подсвечник, свечи в котором догорели до самых чашечек, и синеватые огоньки мигали посреди лужиц расплавленного воска. Обычно Густав экономил свечи, однако сегодня ночью сон сморил его совершенно неожиданно. Он ожидал возвращения детей и, промучившись несколько часов, не выдержал и уснул.
Вдалеке раздался глухой гул, который нарастал, наполняя собой храм. Густав продрал глаза и без любопытства огляделся. Сквозь застекленные окна часовни проникал красноватый свет факелов. Жрец протер глаза и часто заморгал, стараясь стряхнуть с ресниц налипший сон. Шум повторился, теперь он звучал словно поступь толпы на улице. Старый жрец уселся на лавке и побледнел.
– Буум! Тумм! Тумм!
Что– то тяжелое колотилось в ворота храма. Звук раскатывался по гулкому пустому помещению нефа, проникая в часовню сквозь короткий узкий коридор.
– Они пришли за мной! – убежденно сказал старик, опираясь на облупившуюся флейту чтобы подняться. – Дети, наверное?, совершили что-то ужасное, и теперь…
– Бумм! Бамм! Тумм!
"Почему бы им просто не открыть дверь?” – подумал Густав, с трудом выпрямляя затекшую спину. Сжав в руке подсвечник, он вышел из часовни и пересек неф. Его расшитая золотом сутана волочилась за ним по замусоренному полу.
– Напрасно потратил столько свечей! – посетовал он вслух, рассматривая оплывшие воском чашечки подсвечника.
Старик достиг дверей как раз тогда, когда стук возобновился. С недовольной гримасой Густав распахнул дверь, и пятеро дюжих ремесленников распростерлись на пороге. Перед входом в храм волновалась толпа, освещенная колеблющимся светом факелов. Среди множества незнакомых лиц Густав заметил Казимира, который восседал на импровизированных носилках, поддерживаемый плечами горожан. Юноша широко улыбался.
– Как я и обещал, мастер Густав, я вернул вам ваш храм н вашу паству! – прокричал Казимир.
Жрец с подозрением воззрился на лицо юноши, которое в красном свете факелов показалось ему красным от крови.
– Что ты там бормочешь, парень, что-то я не возьму в толк…
Казимир сделал рукой широкий жест.
– Эти люди, Густав! Эти люди – твои новые прихожане, они восстановят твой храм! Они наслушались панихид, теперь они хотят веселых песен и танцев.
Улыбающиеся лица вокруг подтверждали слова Казимира. Даже те пятеро, которые лежали на пороге, теперь поднялись на ноги, согласно кивая.