– Было бы разумно убедиться, что она не вооружена, прежде чем развязывать ее, – посоветовал Блейн.

Тихо рассмеявшись, Гэмел выбрался из потайной комнаты и направился в западную башню Данкойла, стараясь держаться темных коридоров и редко используемых лестниц. Возможно, он поступил безрассудно, выкрав Шайн из ее убежища, зато помнил об угрожавшей ей опасности. И облегченно вздохнул, когда, никем не замеченный, добрался наконец до комнаты на верхнем этаже башни.

Закрыв за собой дверь и задвинув засов, Гэмел осторожно поставил Шайн на ноги и высвободил ее из одеяла. Сердитый жест, которым она откинула с лица волосы, и яростный взгляд заставили его помедлить, прежде чем вытащить у нее изо рта кляп. Ясно было, что потребуется немало хитростей и уговоров, чтобы успокоить ее. Глядя на нее, одетую в тонкую сорочку, со спутанными локонами, рассыпавшимися по хрупким плечам, Гэмел не горел желанием заниматься ни тем, ни другим.

– Ты, видно, совсем сошел с ума, – процедила Шайн сквозь стиснутые зубы.

– Вполне возможно. – Гэмел притянул ее в объятия, не обращая внимания на напряжение, сковавшее ее изящную фигурку. – Ты зажгла в моей крови такую лихорадку, что она способна опровергнуть все доводы рассудка, – шепнул он, обводя кончиком языка ее ухо.

Шайн вздрогнула и вцепилась в передок его туники. Как она ни старалась не позволить ласкам Гэмела смягчить ее гнев, все оказалось напрасным. А когда его руки скользнули под подол ее сорочки и обхватили ягодицы, остатки сопротивления мигом растаяли, и она пылко откликнулась на его поцелуй.

К тому же Гэмел давеча говорил о браке, избавив ее от опасений, что она всего лишь объект сильной, но быстротечной страсти. Желание, кипевшее в ее крови, откликнулось на это воспоминание, оттеснив недовольство его поведением и прогнав страх, терзавший ее с того мгновения, как Броуди въехали в ворота Данкойла. И потому Шайн даже не пыталась мешать Гэмелу, когда он снял с нее сорочку. Закрыв глаза, она отдавалась наслаждению, которое доставляли ей его ласки, и издала протестующий звук, когда его губы оторвались от ее груди и двинулись ниже. Однако прежде чем она успела выразить свое разочарование, он раздвинул шелковистые завитки на стыке ее бедер и медленно лизнул языком припухшие складки.

Шайн вскрикнула, шокированная этой интимной лаской, и вцепилась пальцами в его густые волосы. Ощущения были столь необычными и восхитительными, что она ощутила слабость в коленях, и Гэмелу пришлось придержать ее за бедра, чтобы она не упала. Когда наслаждение достигло пика, Шайн выкрикнула его имя, содрогаясь всем телом. Однако Гэмел не прекратил возбуждающей пытки, и вскоре Шайн снова воспламенилась.

Внезапно Гэмел подхватил ее на руки и уложил на постель. Дрожа от нетерпения, Шайн ждала, пока он избавится от одежды. Несмотря на туманившую сознание страсть, она не могла не отметить, как он великолепен в своей наготе. Когда Гэмел расположился между ее бедрами, Шайн нахмурилась, недовольная его медлительностью. Он явно не спешил закончить то, что начал. Обхватив ногами его поясницу, она попыталась притянуть его к себе, но он не поддавался, оставаясь в возбуждающей близости.

– Гэмел?

– Ты хочешь меня, Шайн?

– Разве я находилась бы здесь, будь иначе? – Она раздраженно нахмурилась, когда у него хватило наглости ухмыльнуться.

– Скажи это, – потребовал он. – Я хочу слышать, как ты скажешь, что хочешь меня.

– Я хочу тебя. Теперь ты доволен?

– Да. – Он снова усмехнулся. – Хитрюга.

Прежде чем она успела выразить протест, он медленно вошел в нее, и Шайн мгновенно забыла обо всем, кроме наслаждения, к которому стремились их слившиеся тела. Наконец волна высвобождения захлестнула ее, и она вскрикнула, радуясь хриплым возгласам Гэмела, разделившего с ней экстаз.

Чуть позже, когда они немного пришли в себя после бурных занятий любовью, Шайн вспомнила, как она попала в эту комнату. Эта мысль вытеснила из ее сознания все связанное с чувственностью. Пробормотав проклятие, она ткнула Гэмела кулаком. Он отодвинулся, потирая плечо.

– Выходит, мои ласки не успокоили твой праведный гнев?

– Они всего лишь заставили меня забыться на мгновение.

– На мгновение?

Шайн постаралась не обращать внимания на его саркастический тон.

– Какое ты имел право притащить меня сюда? – Сев на постели, она обмотала вокруг себя одну из простыней, чтобы прикрыть наготу. – Ты хоть понимаешь, что я в опасности? И отсиживалась в тайном убежище вовсе не ради удовольствия.

– Я позаботился о том, чтобы нас никто не видел.

– В таком случае отнеси меня назад.

– И не подумаю.

– Что значит – не подумаешь? Ты мне не хозяин и не повелитель. Или ты собираешься держать меня здесь как пленницу?

– Нет, я собираюсь сделать тебя своей женой.

– Я не могу выйти за тебя замуж.

Гэмел схватил ее за плечи и встряхнул.

– Почему?

Шайн оттолкнула его руки и нахмурилась, обеспокоенная его настойчивостью.

– Я уже объяснила твоему брату почему. И раз ты носишь мой медальон, он передал тебе мое послание. – Она обнаружила, что все-таки тронута этим жестом, свидетельствовавшим о чувствах, которые он испытывал к ней.

– Послание было слишком лаконичным. Что-то насчет клятвы, которую ты должна исполнить, но ни слова о том, что заставило тебя дать ее.

– И ты, конечно, не мог подождать до утра, когда все объяснится?

– Конечно. – Он встал с постели, подошел к столу и налил вина. – Выпьешь?

– Да. – Шайн помолчала, хмуро наблюдая за ним. – Ты все это заранее спланировал, – сказала она, когда он сел на постель рядом с ней и протянул кубок. – Даже комнату подготовил.

Гэмел кивнул, сделав глоток.