Шрифт:
Когда дверь за ее спиной отворилась, Мэдди вздрогнула и поднялась со своего места. Почти неслышный вздох тронул ее губы.
– Что вы здесь делаете?
Глава седьмая
Яннис смотрел на бледное и несчастное лицо Мэдди. Он был обеспокоен произошедшей в ней переменой. Под глазами у нее залегли серо-голубые тени, а лицо осунулось, словно она потеряла в весе за те несколько дней, что он ее не видел. Его черные брови сошлись у переносицы.
– Ты выглядишь ужасно.
Легкий румянец тронул ее щеки.
Да, во мне нет внешнего лоска, как в его очень красивой невесте, – ни блестящих прямых светлых волос, ни тонкого, изящного тела.
Разумеется, теперь Мэдди сравнивала себя с Кристой. Она ревновала, ревновала Янниса к женщине, которую сама же и обманывала. Мэдди стало стыдно, она почти возненавидела Янниса за то, что он довел ее до этого.
– Ты больна? – требовательно спросил Яннис.
– Нет, конечно же! – Мэдди изо всех сил старалась сохранить самообладание, хотя больше всего ей хотелось броситься к нему. Ее груди набухли, соски напряглись. Борясь со своей слабостью, она заставила себя взглянуть Яннису в глаза.
– Что вы здесь делаете? Как вас пропустили? Как вы вообще узнали, где я?
– Я владелец этой компании, – Яннис пожал плечами. – Я хотел встретиться с тобой, и встречу незамедлительно организовали.
– Так мне поэтому предложили здесь работать? – спросила Мэдди на пол-октавы выше.
– Если ты должна работать – а я бы предпочел, чтобы ты НЕ работала, – промурлыкал Яннис, – то почему бы тебе не работать на меня?
– Почему? Вас забавляет игра живыми людьми? Как будто я фигура на шахматной доске?
Его глаза сузились и блеснули.
– Я хочу, чтобы ты вернулась. Я очень сильно сожалею о той боли, что я тебе причинил. Это вовсе не игра.
– И вы бы чувствовали то же самое, если б я забеременела? – услышала Мэдди свой вопрос, который напугал ее саму.
Ответная тишина повергла ее в бездну отчаяния. Она до крови впилась ногтями себе в ладони. Она хотела – нет, она отчаянно нуждалась в положительном ответе.
– А ты беременна?
Единственный вопрос, заданный с красноречивой быстротой и точностью, был точно пуля, посланная ей в сердце.
– Нет, – услышала Мэдди свой спокойный голос.
Яннис скрипнул зубами. Такое развитие событий могло бы поколебать самое основание его мира.
Почему она спрашивает меня об этом, черт побери? Какой идиотский вопрос! Дети и подруги несовместимы.
Мэдди ненавидела его в этот момент. Ей хотелось защитить от него свой живот, пока еще совершенно плоский. Ей хотелось закричать, что она будет очень любить своего ребенка и он никогда не будет нуждаться в эгоистичном и бессердечном отце. Но вместо этого она сказала ровно:
– Я бы хотела вернуться к работе. Пожалуйста, не надо больше приходить ко мне. Я прошу вас оставить меня в покое.
Но прежде чем Мэдди закончила фразу, Яннис быстро подошел к ней, взял ее за руки и приник к ее сладкому рту в требовательном поцелуе, от которого у нее перехватило дыхание.
– Давай не будем разговаривать, – произнес он, – давай поедем ко мне.
Мэдди отстранилась от него.
– Нет. Я…
Яннис обхватил длинными пальцами ее запястье.
– Что ты хочешь, чтоб я сделал? Умолял? – процедил он сквозь зубы.
Невероятным усилием Мэдди вырвала руку.
– Вы помолвлены.
– Так вот в чем дело… Но ведь героев нынче не найдешь, – пробормотал Яннис, понижая голос.
Зеленые глаза Мэдди сверкнули, как чистый изумруд.
– Может, и нет… А может, в один прекрасный день я встречу кого-то, кого я смогу уважать, – и поверьте, это будете не вы!
Яннис не привык к тому, чтобы его оскорбляли.
– Я могу подождать. В конце концов, я всегда получаю то, что хочу.
– Но я никогда не буду с вами снова, – произнесла Мэдди торжественно, как клятву. – А теперь я вернусь к работе.
Несколько минут она смотрела в пространство, стараясь унять внутреннюю дрожь.
Яннис никогда не оставит меня в покое…
Если будет знать, где меня найти.
Мэдди лихорадочно соображала: в Лондоне у нее никого нет, и это очень дорогое место для жизни. Если она сейчас съедет, то сможет начать все сначала. У нее были сбережения на черный день – тысяча пятьсот фунтов, которые ей оставила бабушка.
На переезд хватит.
«И вы бы чувствовали то же самое, если бы я была беременна?»