Левее Семеновского Кутузов приказал устроить три флеши для прикрытия слабейшего пункта позиции и поддержки стрелков, которые должны были занять овраг перед фронтом и кустарник по направлению к Утице.

Главная квартира разместилась в селе Татаринове, позади центра русских позиций.

Михаил Илларионович торопил с инженерными работами: 23 августа Мюрат атаковал у села Гриднева, всего в пятнадцати верстах от Бородина, русский арьергард, которым командовал Коновницын.

Коновницын долго не уступал ни шагу, пока под вечер корпус Богарне не показался на его правом крыле. Тогда, пользуясь темнотой, он отошел к Колоцкому монастырю. На следующее утро французы продолжили наступление. Но их движение преграждал редут при Шевардине. Оборона выдвинутого вперед укрепления не имела бы смысла, если бы Кутузов не нуждался в том, чтобы выиграть время для завершения земляных работ.

Неприятель шел Новой Смоленской дорогой и полями тремя колоннами. Часа в два пополудни французы начали переходить речку Колочу у Фомкина и Валуева и наступать на редут. Корпус Понятовского следовал туда же от Ельни.

Шевардинский редут оборонялся войсками 2-й армии под начальством генерал-лейтенанта Горчакова. Надо было защищать большой курган, где расположилась 12-пушечная батарея, справа – деревню Шевардино и слева – лес близ Старой Смоленской дороги. Против 27-й дивизии Неверовского, прославившейся в сражении под Смоленском, пяти гренадерских и двух драгунских полков Наполеон бросил корпус Понятовского, кавалерию Мюрата и три дивизии корпуса Даву.

Дело началось с сильнейшей яростью. Редут и стоявшие в обороне войска были засыпаны ядрами, гранатами, картечью, пулями. Неприятель ломил всеми силами, гул пушек был беспрерывный, дым их мешался с дымом пожаров, и вся окрестность была как в тумане. Всего на редут двинулось около 30 тысяч пехоты, 10 тысяч конницы и обрушился огонь 186 орудий.

Французские колонны ворвались в укрепление, но торжество их было непродолжительным. Гренадерские полки, имея впереди священников в облачении, с крестами в руке, встретили неприятеля. Затрещали кости, зазвенел металл, завязался рукопашный бой. То русские опрокидывали французов, то французы теснили русских. К вечеру редут перешел в руки неприятеля. Тогда Багратион сам повел гренадерскую дивизию в атаку и выбил французов. Редут, село Шевардино и лес на левом фланге остались за русскими.

С наступлением темноты пальба с вражеской стороны затихла. Но, когда совсем смерклось, Горчаков услышал между курганом и деревней сильный топот. Загоревшиеся в расположении французов стога сена озарили внезапным светом две колонны, бегущие к правому флангу русской позиции. Горчаков послал за 2-й кирасирской дивизией, а генерал-майору Неверовскому приказал остановить противника, который в темноте не мог видеть числа русских.

В резерве у начальника 27-й дивизии имелся лишь батальон Одесского пехотного полка, и довольно слабый. Но, атакованные внезапно с флангов, французы оробели, остановились и побежали. Русские смешались с врагами, кололи и гнали их. Подоспевшие малороссийские и глуховские кирасиры довершили поражение французов, принужденных в бегстве бросить пять орудий.

Сражение прекратилось. Долее редут удерживать стало бесполезно из-за его отдаленности от позиций; главнокомандующий велел Горчакову отступить.

Во время всего дела Кутузов со штабом находился на поле сражения. Он сидел на скамейке, которую всегда за ним возили, держал связь с Багратионом, не выходившим из огня, внимательно обозревал местоположение и оставался там, пока не утихла пальба.

Письмо его Екатерине Ильиничне о шевардинском деле имело особое значение – как первая ласточка о начавшейся битве. Поэтому он предпринял некоторые меры предосторожности. Зная, что письмо будет зачитано во всех петербургских салонах, вплоть до гостиной Марии Антоновны Нарышкиной, Михаил Илларионович предпочел умолчать об оставлении Шевардинского редута, а вместе с ним и находившихся там русских орудий...

Утром 25 августа Кутузов осматривал армию.

Боевое построение русских войск от Москвы-реки до леса около деревни Утицы походило на натянутый лук перед спуском тетивы.

На оконечности правого крыла, в лесу, засели три егерских полка. От них, по направлению к центру, располагались пехотные корпуса 1-й армии: 2-й корпус – генерал-лейтенанта Багговута, 4-й – генерал-лейтенанта Остермана-Толстого, 6-й – генерала от инфантерии Дохтурова. Далее, по отклоненной назад линии, занимала позиции 2-я армия Багратиона: 7-й корпус генерал-лейтенанта Раевского, 8-й – генерал-лейтенанта Бороздина и на оконечности левого крыла – две дивизии под начальством генерал-лейтенанта Горчакова: сводная гренадерская – генерал-майора Воронцова и 27-я – Неверовского.

В состав общего резерва была назначена вся кавалерия, за исключением небольшого числа, приданного пехотным корпусам, и гвардейская конница, а также 3-й пехотный корпус генерал-лейтенанта Тучкова, 2-я гренадерская дивизия Карла Мекленбургского, пехота 5-го гвардейского корпуса в команде генерал-лейтенанта Лаврова, гвардейский резервный кавалерийский корпус генерал-адъютанта Уварова и полки Войска Донского атамана Платова на правом крыле 1-й армии.

Московское ополчение в числе двадцати пяти тысяч человек, вооруженных пиками, прибывшее за два дня до начала боя, было разделено по корпусам для принятия раненых, чтобы не отвлекать для того людей от фронта.

Каково было соотношение сил в Бородинской битве? Назывались цифры 160 – 180 тыс. французов и 100 – 140 тыс. русских. Но при всем расхождении в определении численности войск все исследователи сходятся в одном: силы французов превосходили силы русских. Более близкими к истине являются цифры: 120 тыс. человек и 640 орудий в русской армии; 130 – 135 тыс. человек и 567 орудий – во французской.

Шевардинский бой убедил Кутузова, что общий левый фланг слабо укреплен. Сидя в дрожках, в полной парадной форме, он отдавал последние приказания.