– Почему «должен был»? – хрипло спросил он. – Я собираюсь туда вылететь сегодня вечером.

Вместо ответа Симхович наклонился влево и включил небольшой магнитофон. Послышался гневный голос советского резидента.

– Вы еще спрашиваете?

Он молча слушал запись своего разговора с Галинским.

– Будете слушать до конца? – участливо спросил Симхович.

– Не нужно, – он махнул рукой, – я знаю, чем закончился этот разговор.

Симхович, еще раз наклонившись, выключил магнитофон.

«Быстрее, – приказал себе Дронго, – считай быстрее. У тебя в запасе несколько секунд». Он поднял свою чашку и сделал еще несколько медленных глотков. «Симхович сумел подслушать беседу с Галинским, несмотря на включенный скэллер. Значит, у него было какое-то новое приспособление. Думай быстрее, он сейчас ждет вопросов. Беседа с Галинским была записана, значит, он мог слышать и беседу с Бремнером. Стоп! Бремнер мне говорил, что тоже знает о разговоре с Галинским. Значит, у них есть аналогичное устройство. Меняй игру, быстрее меняй все».

– Как вы смогли записать? – задал он обычный для профессионалов вопрос. – Там же был включен скэллер.

– Это уже вчерашний день, – отмахнулся Симхович, – всякие подслушивающие устройства. Мы всаживаем микрофон прямо в раму вашей комнаты – и никакой скэллер не поможет. Ну, конечно, этот микрофон немного усовершенствован.

«Странно, – подумал Дронго, – я об этом ничего не знал. Вот что значит почти три года сидеть без дела». Он был осведомлен, что по техническому оснащению лучшей разведкой мира до недавнего прошлого считался КГБ. Целые заводы и научно-исследовательские институты работали на эту отрасль.

– Никогда не слышал о таком, – честно сказал он, – наверное, я немного отстал от сегодняшнего дня.

– После вашего ранения, – заметил Симхович, – вы не работали почти три года.

«Господи! – ахнул Дронго. – Ну это-то они откуда знают?»

Изумление было слишком явным, чтобы его скрывать. Симхович все понял.

– Любой разведчик мира, хоть однажды попавший в поле нашего зрения, берется на учет, – пожал он плечами. – Ваши успешно проведенные операции в Европе и Америке не могли не привлечь нашего внимания. Правда, вы всегда выступали как эксперт ООН против наркомафии и террористов. Но, согласитесь, что профессионал с таким опытом может быть использован и в разведке. Поэтому мы контролируем и деятельность экспертов ООН. Подозреваю, что ваша разведка делает то же самое.

– Не знаю, – он перевел дыхание. Симхович был очень трудным соперником. Нужно было перестраиваться на ходу.

– Вы записывали все мои беседы? – спросил он.

– А вы как думаете?

– Наверное, все. Тогда вам удалось записать разговор и с Бремнером.

– Конечно. Я даже слышал, как вы подставили нашего агента – Натали Брэй. Отдаю должное вашей проницательности. Вы сумели вычислить ее абсолютно точно.

Вот здесь началась игра. Господи, помоги мне…

– Да, мне, кажется, удалось убедить Бремнера в том, что он знал и без меня.

Приятно было смотреть на лицо Симховича. «Ничья по очкам», – удовлетворенно подумал Дронго.

– Что знал Бремнер? – холодно спросил Симхович.

– Натали Брэй всегда работала на ЦРУ, вы сами меня в этом убеждали. Она действительно американский эксперт, работающий на ЦРУ. Но еще и двойной агент. Вы считали, что, завербовав ее, получаете своего информатора в ЦРУ, а американцы уже знали обо всем. Вы действовали очень четко. Два неудавшихся покушения на нее были исполнены почти безупречно. Но вы не знаете главного – за минуту до вашего выстрела американцы прекратили наблюдение за нашей машиной. Они знали, что вы совершите очередную инсценировку попытки убийства. Кстати, после выстрела вашего снайпера я остановил автомобиль. Он мог вполне ликвидировать нас обоих. Но почему-то не стал стрелять. Тогда я начал понимать. А вспомнив еще, как вели себя американцы до покушения и особенно после него и как переигрывал Бремнер, изображая возмущение, я понял, что Натали Брэй двойной агент.

Симхович сидел выпрямившись. Он осторожно потянулся за своим кофе, не меняя выражения лица.

Теперь оставалось самое главное – произнести условную фразу. Без нее Дронго мог считать себя покойником, живым ему отсюда не уйти. После нее у него появлялся шанс.

– Таким образом, – продолжал Дронго, – я вычислил, что американцы знали о двойной игре Натали Брэй. – Он удержался от искушения добавить: «И вы тоже знали», вспомнив, как, в свою очередь, переигрывал Симхович, изображая свое сожаление. – Они с самого начала подставили вам ее, – закончил Дронго. – Она была вашим агентом в ЦРУ и работала против вас на ЦРУ. Видимо, от нее вы и получили информацию обо мне.

Условная фраза наконец была сказана. Теперь Симхович должен его отпустить. Если все сыграно правильно, он уйдет отсюда через полчаса. Но впереди было главное испытание.

– Вы считаете, что эта женщина нас обманывала? – спросил Симхович.

– Убежден. Она делала вид, что работает на вас, а сама всегда была верна ЦРУ. Это же абсолютно ясно. Американцы догадывались обо всем и через нее подставляли вам дезинформацию. Вот почему вы решили, что я суперагент, выполняющий особо важное задание. Чтобы не выдавать своего агента, сообщившего о моем приезде, вы были вынуждены убрать даже моего связного, будто вы вышли на него через меня, а не наоборот…