Утром он встал в девять, чтобы успеть побриться и приготовиться к встрече. В половине десятого позвонил Эдгар Вейдеманис, обычно просыпавшийся рано.

– Тебе что-нибудь нужно? – спросил Эдгар. – Звонил Леня Кружков, спрашивал, когда ему подъехать.

– Ждите меня у дома в половине двенадцатого, – попросил Дронго. – Я хочу поговорить с одним своим старым знакомым.

В десять утра он спустился вниз, но машины, которую за ним должны были прислать, не было. Он подождал несколько минут и набрал номер мобильного аппарата Потапова.

– Что случилось? – спросил Дронго. – Почему не приехала машина?

– Я приеду через час, – мрачно сообщил Потапов. – У нас изменились планы. Земсков успел доложить своему руководству, что мы пытаемся вести параллельное расследование. И сейчас меня вызывают на ковер к моему руководителю.

– Ничего страшного, я вызову свою машину. Встретимся у моего дома в двенадцать. А вы постарайтесь выторговать для меня два дня.

– Кажется, он вас тоже достал? – понял Потапов.

– Я не люблю, когда мне мешают, – признался Дронго.

Позвонив своему водителю, он попросил его приехать. После чего набрал еще один номер. На часах было пятнадцать минут одиннадцатого.

– Слушаю вас, – сказала девушка-секретарь.

– Доброе утро. Скажите, пожалуйста, Сергей Алексеевич у себя?

– У себя, но он занят.

– Передайте ему, пожалуйста, что звонил Дронго.

– Что? – изумилась девушка. – Тот самый? Это вы – Дронго?

Однажды Дронго проводил расследование в их институте, и с тех пор его имя произносили там с особым уважением.

– Вы, очевидно, новенькая? – улыбнулся Дронго.

– Я заменяю заболевшую… Ой, вы правда сам Дронго?

– Вы можете соединить меня с Сергеем Алексеевичем?

– Конечно, могу. Прямо сейчас. Одну секунду…

Дронго подумал, что в популярности есть свои положительные стороны.

– Здравствуйте, дорогой друг! – услышал он голос академика Архипова. – Как давно вы о нас не вспоминали.

– Мне нужно с вами встретиться, – сказал Дронго. – Хотелось бы поговорить.

– Конечно, – сразу согласился Архипов, – приезжайте прямо сейчас.

– Мне сказали, что вы заняты. Может, лучше подъехать позже?

– Нет. Я ведь знаю, чем вы занимаетесь. Вы наверняка будете говорить со мной не о моих научных разработках, а о собственных проблемах, которые гораздо важнее наших маленьких проблем. Приезжайте, я вас жду.

– Спасибо, – взволнованно сказал Дронго.

Через полчаса Дронго был в институте Архипова. Молодая секретарша, подавая чай, восторженно смотрела на него, как на чудо.

– Еще немного – и она попросит у меня автограф, – рассмеялся Дронго, когда девушка вышла.

– В нашем институте существует культ Дронго, – улыбнулся академик. – После вашего сенсационного расследования про вас рассказывают легенды. Вас считают Шерлоком Холмсом, Эркюлем Пуаро и комиссаром Мегрэ в одном лице.

– Хорошо, что не миссис Марпл, – пробормотал Дронго.

– Какое у вас ко мне дело? – спросил Архипов, устраиваясь в кресле напротив Дронго.

Секретарша принесла чай. Кофе академик давно не пил из-за высокого давления. А Дронго больше любил чай, справедливо полагая, что кофе может способствовать появлению аритмии сердца.

– Вчера по телевизору сообщили о смерти академика Глушкова, – начал Дронго.

– Да, – кивнул, нахмурившись, Сергей Алексеевич. – Так нелепо все получилось. Мы с ним виделись на заседании в академии в понедельник. И вот такая нелепая смерть. Говорят, инфаркт. Но он был, по нашим понятиям, молодым человеком. Ему не было и шестидесяти. Для академиков это, что называется, не возраст.

– Его разработки могли представлять какой-нибудь интерес для других стран?

– Его научные изыскания представляли интерес для мировой науки, – вздохнул Архипов. – Он был нашим ведущим экономистом. Такой светлый ум. А почему вы спрашиваете про другие страны?

– Когда человек внезапно умирает, это вызывает определенное беспокойство. Поэтому я хочу все проверить. У него не было никаких проблем в последнее время?

– Не знаю. Наши сферы интересов не пересекаются, но я не думаю, что у него могли быть такие проблемы, которые стали бы причиной его смерти. Он умер не от инфаркта? – спросил вдруг академик, блеснув стеклами своих массивных очков.

– Пока никаких других сведений нет, – соврал Дронго. – Вы близко знали его семью?

– Достаточно близко. Наши жены раньше дружили. Вернее, дружили моя жена и его покойная супруга. Вы, наверное, уже знаете об этом. Она умерла десять лет назад. Федор Григорьевич очень болезненно переживал смерть своей супруги. Наверное, в этом был какой-то рок. Она стольких людей спасала от онкологических болезней, а сама умерла от рака мозга. Операция была невозможна, и она это хорошо понимала. Страшная трагедия! Она, кажется, хотела даже покончить жизнь самоубийством, но затем решила идти до конца, чтобы не осложнять жизнь близких. К тому же тогда Глушков был вице-премьером, и ее смерть могла вызвать ненужные разговоры. Такая женщина была! Царство ей небесное! Очень хороший специалист и человек. Он потом года полтора-два ходил как оглушенный.