– Деньги, – задумчиво произнес Дронго. – Знаете, что я вам скажу… Деньги – одна из самых важных составляющих в жизни человека. Это как талоны на жизнь. Но не более того. Они не дают гарантии счастья. Никому и никогда… Деньги не могут быть талонами на счастье. Это я понял уже давно.

– Да, – согласился Перельман, – и самое печальное, что многие никогда не поймут столь простой истины. До конца жизни.

Взглянув на жену, он сжал ей руку. Она улыбнулась ему в ответ. Алла посмотрела на младшего брата и, вдруг обняв его, громко разрыдалась.

– Господи! – прошептала Алина, глядя, как Нелли Лопатина поднимается со стула, чтобы уйти. – Они все одинаковые!

Лопатина вышла из дома, громко хлопнув дверью. Земсков поднялся.

– Я все понял, – твердо сказал он. – Лопатин, показывая свой новый пистолет Глушкову, случайно выстрелил и попал в академика. А потом застрелился сам из-за угрызений совести. Верно?

– В общем, да, – согласился Дронго.

– Так мы и доложим, – решил Земсков. Он с любопытством взглянул на Дронго. – Вы все-таки необычный человек, – добавил он. – У вас мозги работают иначе, чем у других. – Это была высшая похвала в его устах.

– Они одинаковые, – снова горестно повторила Алина Перельман, имея в виду двух женщин, покинувших комнату.

– У обеих покойные были третьими мужьями, – печально напомнил Дронго. – Когда так долго ищешь, хочется любыми способами сохранить обретенное счастье. Виноваты не только они. Сама атмосфера безнравственности, царившая в вашем поселке, вынудила их пойти на такой обман. Одна спрятала монеты мужа, другая выбросила пистолет, чтобы спасти его от позора. Обе думали о своем будущем больше, чем о репутации собственных мужей. Нужно понять, что они переживали, понять анатомию их поступков.

– Понять – значит простить, – ответил Перельман. – А мне иногда кажется, что в наше время мы вообще перестали понимать, что происходит в нашей стране.

Дронго взглянул на Потапова.

– Я закончил, – сказал он. – Вы можете доложить президенту обо всем, что здесь произошло. И удовлетворить любопытство газетчиков.

– Нет! – ответил Потапов. – Теперь я должен придумать новую версию для журналистов. Мы никогда не сможем рассказать им всей правды. Никогда!

– До свидания, – сказал Дронго, вставая. – Я закончил все свои дела.

– Подождите! – неожиданно остановил его Олег Глушков.

Он поднялся, надел очки и с какой-то отчаянной решимостью, обращаясь к Потапову, вдруг сказал:

– Все так и было. Все было именно так, как рассказал нам господин Дронго. Сегодня утром мне позвонил Лопатин и все рассказал. Это был случайный выстрел. Он не хотел… Он пытался доказать отцу, что готов даже застрелиться, чтобы избежать позора. Но отец ему не поверил.

– До свидания, – снова попрощался Дронго.

Он вышел на улицу и увидел, что небо затянуто тучами. «Кажется, скоро начнется дождь», – подумал Дронго. А про машину, которая доставила бы его в город, они и не вспомнят. Возвращаться в дом не хотелось. И, подняв воротник, он зашагал к воротам.