В карете Мэй робко положила ладонь на его руку.

— Как жаль, что ты нездоров. Ты, наверное, опять переутомился в конторе.

— Нет, нет, не в этом дело… Ты не возражаешь, если я открою окно? — сбивчиво бормотал он, опуская стекло со своей стороны. Выглядывая из окна на улицу, он чувствовал, что жена молча смотрит на него внимательным недоуменным взглядом, и не отрывал глаз от проносившихся мимо домов.

Выходя из кареты, Мэй зацепилась шлейфом за ступеньку и чуть не упала.

— Ты не ушиблась? — спросил он, подставив ей руку.

— Нет, но мое бедное платье, посмотри, как я его порвала! — воскликнула она, нагнулась и, подхватив испачканный шлейф, вошла вслед за Арчером в прихожую. Слуги не ждали их так рано, и газ горел только на верхней площадке..

Арчер поднялся по лестнице, зажег свет и поднес спичку к бра, висевшим в библиотеке по обе стороны камина. Шторы были задернуты, и теплая уютная комната неприятно поразила его, словно знакомое лицо, которое встречаешь, отправляясь по тайному делу.

Заметив, что Мэй очень бледна, он предложил принести ей коньяку.

— Нет, нет! — вспыхнув, воскликнула она, снимая пальто. — Но, может быть, тебе лучше немедленно лечь в постель? — добавила она, заметив, что он открывает лежащий на столе серебряный портсигар и достает из него папиросу.

Арчер бросил папиросу и направился к своему обычному месту возле камина.

— Нет, у меня не настолько болит голова. — Он помолчал. — Кроме того, я хочу сказать тебе что-то… что-то очень важное, и мне надо сказать это сейчас.

Она опустилась на кресло и при этих словах подняла голову.

— Я слушаю тебя, милый, — проговорила она так ласково, что он даже удивился, почему она не выказывает ни малейшего удивления по поводу его предисловия.

— Мэй… — начал он, останавливаясь в нескольких шагах от ее кресла и глядя на нее так, словно небольшое расстояние, отделявшее их друг от друга, было непроходимой пропастью. Голос его жутко прозвучал в уютной тишине дома, и он повторил: — Я должен сказать тебе что-то… про себя…

Она сидела молча, не шелохнувшись, и даже ее ресницы оставались неподвижными. Лицо ее, по-прежнему очень бледное, выражало странное спокойствие, почерпнутое, казалось, из какого-то таинственного внутреннего источника.

Арчер подавил банальные самообвинения, готовые сорваться с его уст. Он решился изложить дело просто и ясно, без ненужных взаимных укоров и извинений.

— Госпожа Оленская… — начал он, но, услышав это имя, Мэй подняла руку, как бы желая его остановить.

При этом свет газовой горелки вспыхнул на ее золотом обручальном кольце.

— Почему мы должны говорить сегодня об Эллен? — спросила она, с легкой досадой надувая губы.

— Потому что мне следовало сказать об этом раньше. Лицо ее оставалось спокойным.

— Но, право, стоит ли, милый? Я знаю, что иногда бывала к ней несправедлива… Наверное, не только я, а вообще все мы. Ты, конечно, понимал ее лучше, чем мы, ты всегда хорошо к ней относился. Но какое это имеет значение, раз все уже кончено?

Арчер изумленно посмотрел на жену. Неужели сковавшее его чувство нереальности сообщилось и ей?

— Кончено?.. Что это значит? — заикаясь, пробормотал он.

Мэй все еще смотрела на него ясными глазами.

— Как что? Разве ты не знаешь, что она скоро возвращается в Европу и что бабушка это одобряет и понимает и распорядилась устроить ее дела так, чтобы она была независима от мужа…

Она умолкла, и Арчер, судорожно ухватившись рукой за угол каминной полки и опершись на нее, чтобы не упасть, тщетно пытался привести в такое же равновесие свои мешавшиеся мысли.

— Я думала, — ровным голосом продолжала его жена, — что ты так поздно задержался в конторе именно из-за этих дел. Все как будто бы решилось сегодня утром. — Она опустила глаза под его невидящим взором, и лицо ее снова на мгновение вспыхнуло.

Он понял, что взгляд его, наверное, непереносим, отвернулся и, опершись локтями о каминную полку, закрыл лицо руками. В ушах у него бешено стучало и звенело, и он не мог понять, биение ли это крови в его жилах или тиканье часов на камине.

Мэй сидела, не шевелясь и не говоря ни слова, пока часы медленно отмеряли пять минут. Кусок угля упал на каминную решетку, и, услышав, как она встает и бросает его обратно, Арчер наконец обернулся и посмотрел ей в лицо.

— Этого не может быть! — воскликнул он.

— Не может быть?

— Откуда ты знаешь… то, что ты мне сейчас сказала?

— Я вчера виделась с Эллен — я же говорила тебе, что встретила ее у бабушки.

— Но ведь она тогда тебе этого не сказала?

— Нет, я сегодня получила от нее записку. Хочешь ее прочитать?