Он отворил дверцу и вылез из машины. Водитель опять копался в моторе.

– Перегрелся? – спросил он.

– А хрен его знает, – злобно ответил водитель. – Не едет.

Он отошел за высокие кусты бурьяна. Было оглушительно тихо, хотя меж листьями сновали пчелы, а в траве что-то цокало и тикало. Тишина была выше этого, она не зависела от таких мелочей. В небе парили крестообразные силуэты, но это были не самолеты, а ястребы.

Вернувшись, он увидел, что водитель открыл уже и багажник, а их вещи стояли у колеса, женщина тоже вышла и беспомощно глядела на него, словно ожидая, что он сейчас вмешается и все уладит.

– В чем дело? – спросил он скучным деловым голосом.

– Дальше не поеду, – сказал водитель, вытиравший руки ветошью. – Вот обратно кто поедет, прицеплюсь – и назад.

– А как же мы? – спросил он растерянно.

До самого горизонта, поднимаясь и опускаясь, шла колея грунтовки, пропадая за холмами. Звенели кузнечики. Стеклянистое тело зноя наполняло пространство от земли до неба.

– А вы пешком. Или, может, посадит кто.

– Тогда возвращайте деньги, – сказал он не столько для себя, сколько для женщины. На ногах у нее были лодочки со сбитыми каблуками, и остальная одежда не подходила для свободного путешествия по жаре; черная прямая юбка до колен и дурацкая кофточка с люрексом, наверняка синтетика.

Водитель бросил выразительный взгляд на лежащую в багажнике монтировку.

– Меня на буксире за спасибо не потащат, – сказал он. – А вам чего? Еще пара километров – а там от этой дороги отходит дорога на Болязубы. Туда свернете, а там уже недалеко.

Он знал, что в таких вот местах «недалеко» может быть километров пять, а может, и все десять.

– И сколько идти, – спросил он, – примерно?

– К вечеру дойдете, – равнодушно сказал водитель.

Вот зараза, подумал он, лучше бы я подождал автобуса до Головянки. Солнце припекало, и все ощутимей хотелось пить. Он вспомнил про съеденную солянку и подумал, что она была слишком острой.

Водитель оставил капот открытым и открыл все дверцы, «жигуленок» стал похож на растопырившегося жука.

Женщина взяла чемодан, он вновь мысленно чертыхнулся. Рюкзак у него был легкий и ловкий, и он, с некоторым неудобством по причине жары, все же мог передвигаться свободно, но женщина на каблучках и с чемоданом…

– Может, останетесь здесь, – спросил он, – а потом вернетесь автобусом?

– Нет-нет. – Женщина покачала головой, мотнув темными волосами. – Я с вами… Я сама понесу чемодан, вы не думайте.

– Я не думаю, – сказал он рассеянно.

Он подошел к чемодану, приподнял – тот весил так себе, терпимо.

– Там есть какие-то вещи, которые можно было бы переложить ко мне? – спросил он. – В рюкзак? Было бы легче.

– Зачем же? – сказала она упрямо.

– Мне легче, – сказал он. – Послушайте, я и так хожу быстрее вас, вдобавок налегке. Вы хотите, чтобы мы заночевали в поле? Я – нет.

– Ладно. – Она кивнула. – Ладно. Только отвернитесь.

На водителя никто из них уже не обращал внимания, как будто тот и вовсе перестал существовать.

Он отвернулся, потом сел на траву у обочины и вытянул ноги. Хотелось лечь. Небо, точно в детстве, притягивало взгляд, казалось, в него можно упасть, как в озеро.

Женщина шуршала, перекладывая что-то из пакета в пакет. Он уже заметил, что у путешествующих женщин всегда все разложено по каким-то пакетикам, сверточкам и они ими все время в дороге шуршат. В поезде это было невыносимо, сейчас терпимо, наверное, оттого, что пространство тут было большое, а женщина – маленькая, но тоже раздражало.

Наконец она сказала:

– Вот.

И подала ему большой пластиковый пакет, неожиданно увесистый.

– Что там? – спросил он удивленно.

Она молча пожала плечами, отводя взгляд. Потом еще раз сказала:

– Вот.

И добавила:

– Пить хотите?

Он увидел, что в руках она держит бутылку минералки, теплую и с надорванной этикеткой.

Он искренне сказал:

– Очень.

Он уже хотел отхлебнуть из горла, но она протянула ему маленькую эмалированную кружку. Очень запасливая женщина.

Он даже не заметил, как выпил первый стакан, а второй уже пил медленнее, чувствуя, как щекочут нёбо редкие пузырьки.

– Спасибо, – сказал он наконец, возвращая ей бутылку.

Она глотнула несколько раз из горлышка и завинтила пробку.

– Бутылку тоже давайте, – сказал он.

Теперь рюкзак тяжело припадал к спине, он чувствовал, как, несмотря на все вентиляционные хитрости, между рюкзаком и его телом намокает футболка.

Она застегнула чемодан и подняла его, теперь с меньшим видимым усилием.