— Алло, кто это?

— Отто Макс Шрамм. Это ты, Геннадий?

— О! Отто! Привет! Давно не разговаривали! Тебе Магду?

— Да, Гена! Спасибо! Позови, пожалуйста, супругу. Есть работа.

— Всё, молчу. Магда! Магдалиночка! Где ты? Тебе Отто Шрамм звонит!

В мембране отчётливо послышались шаги, и, наконец твёрдый голос сослуживицы:

— Отто? Привет! Давно не виделись! Что случилось?

— Привет, подруга! Рад тебя слышать! Ты сейчас чем занимаешься?

— Пока — ничего интересного нет. Рутина. А ты — там же?

— Да. Я могу одолжить тебя у начальства на месяц, другой?

— Не знаю, как на два, но на один — можно. Думаю, господин Петров возражать не будет.

— Я подключу дядю Гюнтера.

— Тогда вообще никаких вопросов не возникнет.

— Отлично. Договорились.

— Отлично, дорогой, а то мне уже тут скучно стало.

— А муж?

— Гена? Ничего, пусть поскучает. Зато потом лучше любить станет.

Она рассмеялась. Хоть и выходила она за Фёдорова не по любви, но, как говорила старая русская пословица: Стерпится — слюбится. Так и вышло. Двое детей. А по виду — и не скажешь. Планировали завести ещё ребёнка на следующий год. Так что Отто повезло, что Магда не в положении…

…Ирина, игнорируя тихую секретаршу, забившуюся в угол предбанника, ворвалась в кабинет директора канала и обмерла — Отто Макс Шрамм был не один. Но… У неё отвисла челюсть. Хотя, как правило, сотрудники телестудий не смотрят свои передачи, Ирина оказалась любительницей фантастики, а такие фильмы, которые шли у них, нельзя было увидеть нигде. Поэтому девушка частенько оставалась перед экраном вечерами. Единственное, что её удивляло, это то, что никто из сотрудников не пытался завести с ней флирт, или хотя бы подружиться. Ни мужчины, ни женщины. Спокойное холодное отчуждение. Все разговоры — только по существу дела. Ничего личного, или, тем паче, интимного. Никаких сплетен. Временами ей казалось, что ни неё смотрят как на какую то… чужачку, что ли? А между собой все остальные были очень дружны. Только вот их в свой круг не пускали. Буквально десять минут назад редактор приказала изменить ей причёску, что означало остричь роскошную гриву волос, которую Ирина очень берегла и гордилась. Когда же девушка возмутилась, та молча сунула ей под нос копию контракта и ткнула пальцем в пункт, который гласил, что имидж ведущей выбирает КАНАЛ. Но не на ту напал, и разъярённая девушка, ответив изысканным матом, рванула к директору разбираться. Секретаря в приёмной она попросту снесла, а та, что сидела в предбаннике боялась всех и каждого. Неожиданно для себя Ира вспомнила, что НИКОГДА ещё не слышала голос этой серой мышки… Она влетела в кабинет без стука и замерла на месте — босс был не один. Рядом с ним сидела роскошная блондинка в форме… ФОРМЕ?! Шеврон с черепом на рукаве, чёрная узкая юбка, такие же туфли. Зато песочного цвета китель с золотым погонами и множеством военных наград был расстёгнут на неизвестной, показывая белоснежную блузку с таким же песочным галстуком, плюс золотой аксельбант, свободно пущенный вдоль рукава. При виде влетевшей в кабинет Ирины оба стали подниматься с кресел, и вид у молодой женщины в форме был угрожающий… Но первым спохватился Шрамм:

— Что вам угодно?

— Г-господин директор! Меня заставляют постричь волосы! Я не могу этого сделать!

Неожиданно выступила незнакомка. Она подошла к Ирине, и глядя на неё немного сверху вниз обошла вокруг девушки, зачем то потрогала её локоны, потом остановилась точно напротив и двумя пальцами приподняла подбородок дикторши, заставив смотреть прямо в глаза.

— Насколько я знаю, пункт четыре дробь семь вашего личного контракта гласит, что имидж лица канала определяет шеф-редактор Службы. Вы обязаны либо починиться, либо будете уволены со взысканием неустойки в размере ГОДОВОЙ зарплаты.

Отвернулась:

— Отто?

Тот вместо ответа нажал кнопку селектора:

— Хильда?

— Она отказалась.

— Запись?

— Конечно!

— Конец связи.

Повернулся к незнакомке.

— Уволить. Согласно пункту контракта — со взысканием неустойки.

— Что?!

Ирина не поверила своим ушам — уволить ЕЁ, Лицо Канала! Лишить всего! Не может быть! Она же знала, что нравилась ему, иначе бы Шрамм не взял её на работу… не может быть! И как это — неустойка? У неё что, собираются всё отнять? Но было поздно — неизвестно откуда появились два охранника, которые крепко ухватили её за руки и вывели прочь из кабинета. Затем — её гримёрка, уже бывшая… Где в картонную коробку быстро упаковали все её личные вещи и затем просто вывели из здания студии и вручив её личное имущество, оставили одну. Господи! Что делать то?! Что? Ирина, сев прямо на стерильно чистый бордюр разрыдалась…

Отто спокойно следил за происходящим по монитору кабинета.

— Жёстко.

— Ты же знаешь меня не первый год. Я не люблю миндальничать. Это ты у нас сентиментальный немец.

— Да уж, немец… Бабушка — русская. Мать — итальянка.

— Ага. Итальянка… Только вот папа у твоей мутер почему то русским графом был!

Оба рассмеялись, потом Магда посерьёзнела:

— Проблем не будет?

— Не думаю. Она так ничего и не узнала. В аппаратные её не пускали. А в переходные камеры вообще допуск у десятка наших.

— Отлично. А что её подруга?

— Пока держится. Ты её особо не кантуй, хорошо? А то придётся ещё кого-нибудь из местных набирать… Или в Министерстве Пропаганды просить. А там народ на Имперском только говорит. Их пока переучишь… сразу станет ясно, что иностранцы.

— Учту. Думаю, что пример подруги заставит её цепляться за место зубами.

— Аналогично. И, кстати… Неплохо бы тебе сменить форму на что нибудь местное.

— Конечно, не волнуйся. Просто соскучилась по тебе, столько не виделись, вот и поспешила.

— Да уж… ЭТО как тебя увидело, так чуть в обморок не упало. До сих пор трясётся за своим столом.

— Ты оставишь ОНО здесь?

— Ну уж нет, коллега, не буду отравлять тебе вид созерцанием ЭТОЙ ОСОБИ… Я тебя слишком люблю. Отправлю обратно в резервацию. Пусть с остальными побудет. А может, и не буду забирать обратно. Пока оно здесь мне не особо нужно.

— Твоё дело. Да, чуть не забыла — тебе просили передать, что первая группа местных готова. Обучали по лучшим методикам. Практически все закончили курсы на отлично.