Уже перед самым началом летних каникул Сара внезапно поняла, кто это будет. Натан. Ошибиться здесь невозможно. Оба они аутсайдеры, за годы учебы так и не ставшие в школе своими. Подруги недолюбливали Сару за то, что она предпочитала им общество ребят, а мальчишки-сверстники – за то, что она без всякого труда определяла, кто из них чего стоит. Уж слишком умной и ловкой она была, а еще плевать всегда хотела на то, что о ней подумают. Так что свой обед Сара, как правило, съедала в одиночестве, листая последний номер журнала для автомобилистов «На дорогах и треках» или зачитанный томик «Постороннего» Альбера Камю.

На уроках истории Натан вечно усаживался за ней, и затылком Сара постоянно чувствовала его взгляд, скользящий от макушки вниз, вдоль спины. Изящного сложения, с интересной бледностью, почти блондин – если бы волосы его почаще бывали на солнце. Он выглядел так, будто в то время, когда все ребята болтаются где-нибудь на улице, его родители заставляют сына отрабатывать гаммы на пианино. Походка у него была довольно странной, раскачивающейся – словно нога его ступала не на твердь земную, а на пружинный матрас.

Сара отдавала себе отчет в том, что оценивает его, примеряет к себе, – хотя и не совсем понимала, почему именно его. Не желая размышлять на эту тему, она решила пойти на поводу у провидения – и рванулась вперед. Придя на вечеринку, которую устроил кто-то из одноклассников, пользуясь отъездом родителей, Сара сразу увидела Натана. Он сидел на кушетке и прихлебывал пиво, вежливо отвернувшись от соседствовавшей с ним парочки, готовой растаять в объятиях друг друга. Тут-то Сара и вспомнила о пророчестве цыганки. Она пересекла комнату и опустилась на колени у самой кушетки.

– Привет, Натан. Можно я глотну из твоей банки?

– Давай.

Он передал ей банку с пивом и, чуть повернув голову, уставился на то, как Сара будет пить.

Она кивнула на обнимающуюся парочку.

– Им стоит подняться наверх, во всяком случае, если они не хотят оскандалиться прямо здесь, а?

– Пожалуй. – Он неуверенно рассмеялся.

– Или это нужно сделать нам.

– Нам?

Сара поднялась, протянула ему руку.

– Пойдем.

Пока они поднимались по лестнице, в комнате звучала «Сатисфэкшн» [2] в исполнении «Роллинг Стоунз», и Сара от всей души надеялась, что так оно и будет.

– А мне и в голову не приходило, что я тебе нравлюсь, – признался Натан, когда они закрылись в одной из гостевых спален.

Вся штука заключалась в том, что Сара вовсе не была в этом уверена. Решение подняться с ним наверх родилось только что – вспыхнуло в мозгу картинкой, и чей-то голос произнес: «Сделай это сегодня же вечером, с ним». Но, может быть, ей следовало бы испытывать другие, более острые чувства – волноваться или нервничать? Собственное спокойствие пугало ее. Ощущение вины уже положило на плечо Саре свою руку, холодные пальцы скользнули к горлу, и, чтобы вырваться из этих объятий, она потянула Натана на кровать и стала целовать его. Ответные его поцелуи оказались страстными и влажными, он напоминал соскучившегося по ласке щенка, шея сзади покрылась бисеринками пота. Сара провела ладонями по его плечам – они тоже были мокрыми. Мелькнула мысль: нужно успеть закончить все это до того, как один из них утонет, однако она понимала, что он ждет ее согласия.

Опустив руки, Сара потянула за ремень, начала расстегивать пуговицы на его джинсах. Пальцы Натана тоже пришли в движение: он задрал вверх ее юбочку, принялся стаскивать с нее трусики. Сара же, положив руки ему на бедра, спихивала с него штаны до тех пор, пока, по ее мнению, Натан не оказался достаточно раздетым. Затем правая рука ее скользнула глубже, нашла его член и обхватила его – по своим размерам он оказался больше, чем два ее пальца, которыми она тренировалась. По-видимому, ей будет больно. Но ведь кроме боли будет что-то еще?

– Что это ты делаешь? – спросил ее Натан, отпрянув в сторону.

Только сейчас до Сары дошло, что пальцы ее ощупывают, изучают каждый сантиметр его плоти.

– Ничего, – ответила она, притягивая его к себе. Не могла же она сказать, что занималась измерениями!

На какое-то мгновение она мысленно сделала шаг назад, готовя себя к той боли, что вот-вот, она знала, придет. Слушая прерывистое, резкое дыхание Натана, Сара думала о том, какая это несправедливость, что в самый первый раз девушка должна испытывать боль, а ее напарник – нет. Значит, скорее всего, Бог – тоже мужчина.

В то время, когда Саре приходилось стискивать зубы, дыхание Натана сделалось еще быстрее, с губ его срывалось «Боже! О Боже!», что было абсолютно понятно, поскольку Господь был явно на его стороне. Но его заклинания и боль, которую он ей причинял, Сара еще могла вытерпеть. Звук же, который он издал в тот момент, когда кончил, пронзил ее, как током – словно ножом провели по стеклу. Натан сделал выдох, тихий и печальный, какой вырвался бы у человека, увидевшего через окно искалеченную кошку.