Они остановили проходимца, и Бетони пустилась бежать. Она села на автобус, который повез ее к Пентинг-Харту. Бетони начала дрожать от холода – ее одежда была такой мокрой. Девушке пришлось крепко сжать зубы, ибо все ее тело ходило ходуном.

Когда она поднималась к себе наверх, мимо нее прошла Эдна.

Она зло посмотрела на мокрую одежду Бетони.

– Ходили на свидание к своему любовничку?!

В комнате Бетони нашла письмо из дома. Оно ей напомнило, что сегодня было двадцать пятое октября – день ее рождения. Ей исполнилось восемнадцать лет.

В этом году зима началась очень рано. В ноябре то стояли туманы, то ударяли морозы. В комнате Бетони не было печки, и по вечерам она очень мерзла. Миссис Брим обещала ей дать керосиновую печку, но проходили недели, а хозяйка даже не заикалась об этом. Когда Бетони напомнила ей, сказав, что, видимо, в конце концов придется купить печку самой, миссис Брим ответила, что не желает, чтобы потолок в комнате покрылся копотью.

– Мисс Изард, в гостиной всегда горит огонь, и вы можете проводить там все вечера.

Но Бетони было неудобно и неприятно находиться в гостиной. Если она садилась проверять тетради, Эдна начинала тут же играть с мистером Ламбом в бильярд, резко толкала стол, и чернила проливались на работу Бетони. Если она читала, Эдна начинала очень громко разговаривать и без конца проходить мимо, наклоняясь над Бетони, чтобы открыть или закрыть дверцу шкафа. Или заставляла ее встать, чтобы поискать именно в этом месте потерянную пилочку для ногтей. Поэтому, несмотря на ужасный холод, Бетони предпочитала оставаться в своей комнате.

Она надевала пальто и закутывала ноги в одеяло, снятое с постели. Когда становилось совсем невтерпеж, она укутывала голову шерстяным шарфом, надевала толстые кожаные перчатки, сделанные бабушкой Кейт, набрасывала пелерину и отправлялась на прогулку. Она шагала быстро и энергично, пока не разогревалась кровь и не отходили замерзшие руки и ноги.

Ночью приходилось ложиться в ледяную постель, и тут не спасали ни две ночные рубашки, ни шерстяная шаль, в которую она закутывала ноги. На кровати было всего лишь одно одеяло, поэтому поверх него она клала свое пальто, и пелерину, и даже коврик с пола. Как-то она попросила у миссис Брим еще одно одеяло, и когда она поднялась к себе наверх после ужина, то нашла у своей двери крохотное одеяльце.

Но всего тяжелее было по вечерам готовиться к завтрашним занятиям в школе, От холода и сквозняков болело все тело. Она дрожала с головы до ног, чувствуя, как холод замораживал ее грудь и желудок. Ей приходилось вставать и начинать энергично двигаться, резко разводя руки в стороны. Часто у нее так застывали пальцы, что приходилось держать их у газовой лампы, прежде чем в них снова начинала циркулировать кровь.

Как-то вечером, когда она сидела дома и проверяла контрольные работы, она услышала чьи-то шаги. Бетони быстро вскочила на ноги, ей не хотелось, чтобы кто-то увидел, как она сидит, закутавшись во что попало. Она быстро подвигалась по комнате, чтобы размяться, и потом открыла дверь. Это был мистер Брим. Он вошел, держа в руках маленькую керосиновую печку, бидончик с керосином и оловянную воронку.

– Это, чтобы отогревать канистру с водой, – объяснил он Бетони. – Жена боится, что могут полопаться трубы, если они замерзнут.

Он открыл дверцу в помещение под крышей, и, согнувшись вдвое, исчез там вместе с печкой.

– Ну вот, – сказал он, снова появляясь и смахивая паутину с рукавов. – Теперь все в порядке. Нам ведь ни к чему, чтобы полопались трубы, не так ли? Мисс Изард, я оставлю у вас канистру с керосином. Вам не будет трудно время от времени подливать керосин в печку? Тогда не будет необходимости беспокоить вас лишний раз, а мне карабкаться вверх по лестнице.

Уходя, он повернулся к Бетони, но не смог посмотреть ей прямо в глаза.

– Здесь очень холодно, мисс Изард! Но вы же можете спуститься вниз, когда совсем замерзнете, правда?

– Да, – ответила ему Бетони.

Когда она в этот день собиралась лечь спать, то открыла дверцу и посмотрела на маленькую печку, горевшую в темноте под самой крышей. Ей стало теплее" даже от одного ее вида, только вот запах керосина был слишком сильным. Бетони стало грустно – он напомнил ей о доме. Бетони прикрыла дверь и легла спать.

В декабре морозы усилились, особенно по ночам.

Как-то вечером, когда Бетони, несмотря на гордость, была готова спуститься вниз и погреться, она вспомнила о керосиновой печке под крышей. Бетони осторожно проникла на чердак, стараясь ступать невесомо по перекрытиям, и принесла печку к себе в комнату. Она повернула горелку на полную мощность, пока пламя не стало длинным и синим. Бетони сидела рядом и читала книгу. Когда она раздевалась, ее одежда так сильно пахла керосином, что Бетони пришлось повесить юбку и кофту рядом с окном, где было полно щелей, в надежде, что они немного выветрятся к утру.