— Вы мне не верите? Очень хорошие люди, я вам скажу по том…

«Она говорит правду, и я должен помочь. Но у нее, конечно, масса поклонников. Она хочет держать лечение в секрете. А если узнают? Опять начнут склонять мое имя. Затем ли я приехал, чтобы лечить прекрасных атланток?»

— Я не занимаюсь частной практикой, — слабо возразил он. — Не имею права.

— Помочь одному человеку, вылечить одного пациента — еще не значит заниматься частной практикой, — возразила Мэй.

«Она рассуждает правильно», — подумал Даниил Романович. И сказал: — Мне нужно время, чтобы подготовиться.

Юв порывисто встала, начала благодарить. Галактионов остановил ее:

— Я еще ничего не сделал для вас. Но — постараюсь. Теперь скажите, кто же посоветовал вам обратиться ко мне?

— Ваш шофер, — ответила Мэй, надевая шляпу. — Мы с ним работали вместе, только не в этом городе. До свидания. Скажите, кто живет в квартире напротив?

— Кажется, художник.

— Телевизор конечно есть?

— Да, я слышал музыку и ваш голос. У меня телевизор толь ко со вчерашнего дня.

Мэй опустила поля шляпы, закрыла лицо и пошла вниз по лестнице.

«Ваш шофер, Макс! Какая работа познакомила их? А он ничего не сказал о Мэй, только настойчиво предлагал купить телевизор. Тактичный, ничего не скажешь. Оказывается, друзья могут быть и там, где их совсем не ожидаешь», — рассуждал наедине с собой Даниил Романович, чувствуя, как возобновляется в нем огромное желание работать, несмотря ни на что.

Макс любил повторять:

— Друзей не ждут, их надо искать. — Он объяснил, что это поговорка его давнего большого друга.

Он принес футляр к аппарату, сделанный точно по чертежу Даниила Романовича.

— Вот — работа двух моих друзей, — сказал Макс. — Не бес покойтесь — без всякого заказа, без формальностей…

Это была почти точная копия футляра к фотоаппарату фирмы «Соллюкс». Такие фотоаппараты носили в Атлансдаме почти все туристы, что служило лучшей рекламой фирме.

Работая вместе с Максом, Даниил Романович заметил у тех ника на большом пальце левой руки твердый округлый нарост — то, что в народе называют бородавкой.

— Не хотите ли избавиться от этой «красоты», Макс? — по казал он на бородавку.

— Вам нужно испробовать аппарат? Пожалуйста.

— Нет, аппарат совсем для другой цели. Я хочу испытать известный препарат, но по-своему. Меня заинтересовала одна проблема.

Рассматривая свою бородавку. Макс сказал:

— Она не особенно мешает, но я готов. Палец — это не нос и не щека. Вы знаете, говорят, у Юв Мэй на щеке была сначала маленькая бородавка, почти незаметная, а теперь превратилась в опасную опухоль.

Галактионов дружески хлопнул его по плечу.

— Не будем. Макс, скрытничать! «Говорят!» Вы ведь точно знаете. Скажите-ка лучше, где и как вы познакомились с Мэй.

Макс достал сигареты, ловко кинул одну в рот, закурил:

— Расскажу. И вам нужно знать… Я работал там, — он мах нул в сторону севера, — в промышленном районе. Наша организация собирала подписи под воззванием о запрещении атомной бомбы. Руководителем у нас был Август Барке, не слышали?

— Нет.

— Возможно, еще услышите. Славный человек! Однажды он привел свою дочку Изабеллу — лет, примерно, пятнадцати — и сказал: «Тоже хочет с нами работать». Удачно шло дело у нее, у этой Изабеллы, она больше всех собрала подписей. Ну вот, тогда я с ней и познакомился.

— С кем?

— С Юв Мэй, — Макс спокойно выпускал колечки дыма. — Это же и есть Изабелла Барке. Тогда она была еще ребенком и мало чем напоминала нынешнюю Ювенту.

— Она переменила имя и фамилию, как это делают артисты?

— Нет. — Макс торчком воткнул окурок в пепельницу и погасил. — Ее отца арестовали: подстроили одну пакость, и дело чуть не кончилось смертным приговором.

Семье надо было уехать. Мы достали новые документы. Юв училась здесь, потом по конкурсу прошла в дикторы. Под прежней фамилией ее не взяли бы ни за что.

— Вот как! — удивился Даниил Романович. — И она не боится, что ее узнают в лицо?

— Вы употребили не то слово, — заметил Макс. — Опасалась — это верно. Потом привыкла. Пожалуй, для нее меньше опасности быть все время на виду — никому и в голову не придет, что первая красавица Атлансдама, законодательница мод — дочь Августа Барке и принимала участие в нашей организации. Сейчас мы не привлекаем ее к работе. Кроме того, вы заметили, что Юв на экране и в жизни — это далеко не одно и то же.