Две головы, - одна, Тошика, стрижена несколько короче, чем хотелось бы Вадиму, - занятие плаванием, что поделаешь, - его голова, это благородное золото… Другая, Ильи, - вот это то, что надо, - увлечение рэпом, чтоб его, - тяжёлые пепельные кудри до основания шеи, - серебро… нет, сталь… сталь с узором хада. Сталь высочайшего качества, - думает Вадим, - и редчайших свойств клинок в душе этого пацана… Илья и сам меня столькому научил, - Честь, Достоинство, - это всё были общие слова для меня, - думает Вадим, - эти святые вещи существовали для меня в неком вознесённом идеале, - но Илья показал мне и научил меня, что эти, - и многие другие, - Любовь, конечно же, - эти вещи могут и должны быть с нами здесь и сейчас, и я уже не забуду этого урока Ильи, - думает Вадим…

Тошик вдруг резко выворачивается из-под локтя прижавшего его Илюшки, кусает его за плечо, быстро соскакивает с дивана, - странная конструкция, и до удивления крепкая, - для того и куплен, - две могучие дуги-опоры из труб полированной нержавеющей стали, стальные же балки-перемычки с круглыми отверстиями, точно лонжерон дальнего бомбардировщика времён Второй Мировой, и огромный, словно от Кадиллака 60-х, диван мягкой, но чрезвычайно прочной бежевой кожи, - да, именно для того и куплен: - прыжки с разбегу, борьба, любовь, три разгорячённых тела, пролитый чай, крошки какие-то вечно и спящий на нём, - на этом дорогом новомодном диване, - сморенный усталостью двенадцати с половиной лет, приятнейшей из усталостей на свете, и не добравшийся до кровати Тошик…

Между тем, сам Тошик, удравший от шипящего от злости Ила в их комнату, тут же возвращается в гостиную крадущейся походкой охотящегося тигра, - Оиси Курансукэ проникший в замок Уэсуги-но Кира Ёсинаки!
– восхищается Вадим, правда, восхищение сразу уступает место лёгкому раздражению, - ну а что, в самом деле-то!
– ведь для полного правдоподобия и максимального соответствия истории о Сорока Семи, Тосики-сан держит обеими руками над головой, - левый локоть вперёд, правый в сторону, чуть вниз и назад, - и в цепкой хватке своих гибких кистей Тосики-сан, - поганец-сан!
– держит занесенный назад над головой тяжёлый тренировочный меч-бакэн из чёрного морёного дуба… - кстати, середина семнадцатого века!
– всё больше раздражается Вадим, - старше ведь даже, чем и сама история о Сорока Семи Верных…

– Ну, ты!..
– вскидывается Илюшка…

– Антон… - негромко, старясь быть строгим, начинает, было, Вадим, но тут же смеётся, ведь ТАК сейчас на них Тошик глянул из-под локтя своими тёмно-синими глазищами, камень рассмеётся!

– Тошик, чемпион гадский, договаривались ведь не трогать старое оружие!
– возмущается Илья, тоже, впрочем, сдерживая смех.

– Так он же ж деревянный!
– резонно отвечает Тошик, опуская меч, - ну, это, по его мнению, резонно…

– И что?
– не менее резонно отзывается Ил, - не менее резонно, по мнению Ила…

– Да, Тошик, это же всё равно оружие, - встревает успокоившийся Вадим, кажется, кровопролития не будет, Тошик расположен сейчас к спору, хотя, к спору Тошик расположен и готов перманентно, как, впрочем, и к схватке, ну, хотя бы и тренировочной.

– Оружие, - Тошик отмахивает мечом в сторону, у Вадима и у Ильи замирают сердца, ведь в той стороне плазменная панель домашнего кинотеатра Loewe… - Согласен, это меч, но ведь он же ж не для боя, тренировочный же он, вообще, Вадим, зачем ты его купил, бабки такие отвалил, можно же ж было тогда чего настоящего купить! А помните, нагамаки какую тогда в Секи видели? Вау, супер, воще улёт!

– Чего бы ты понимал, козявка чемпионская!

– Убью щас.

– Рискни…

– Цыц оба! Антон, меч на место, пока ты и в самом деле здесь чего-нибудь не убил-разбил! Да отойди же ты от телевизора, чудо… Тренировочный… Эта штука может быть смертельно опасна, смотря в чьих руках.

– А в чьих, Вадим? Это ты про меня, что ли?
– и Тошик сейчас же надувается спесью, довольно поглядывает на Ила…

– Ну-у… Твой любимый великий Миямото Мусаси, в которого ты так играть любишь, кстати, именно с деревянным мечом начал, и именно таким он двоих своих противников на поединках, между прочим… того.

Боевой запал у Тошика прошёл, желание спорить, кажется, тоже, - к облегчению Ильи, - да только ведь это ненадолго, - Антон осторожно кладёт бакэн на стол, - на место, разумеется, пусть его несёт Илья, - прыгает снова к Илу на диван, - поразительно крепкая конструкция, для того и куплен, - ужиком лезет к Илье под бочок, - Тошик, вообще, при всей своей задиристости очень ласкучий парнишка, - а Ил и рад, часами бы он вот так вот с Тошиком сидел, - мир…

И Вадим не выдерживает, - ну да, у Вадима стальные тросы, а не нервы, а сама нервная система, - это по убеждению Ильи, - как у танка Т-90, - но ведь это у него в деле, а эти двое на диванной конструкции в стиле хайтек, - крепкая штуковина, для того и куплена, - эта парочка на дорогущем новомодном диване ведь растопит сердце, - будь оно у него, - даже и у танка… Ну, вот Вадим и не выдерживает, - ведь у него, в отличие от танка Т-90 есть сердце, и огромное, - это по убеждению уже и Ильки, и Тошика, - и Вадим тоже лезет к пацанам на диван.

– А Вадим, а расскажи, ну, хоть и не про Мусаси, ну, вот хоть про Ямато Такэру, - Ямато Отважного, - ну расскажи-и, ну Вади-им…

– Ска-азки, - кривит свои, очень красивого рисунка, - ну, может быть несколько тонковаты, - губы Илья и усмехается тут же: - Злые божества, олени какие-то, волшебные… великаны… сказки. Уй! Я те ущипнусь, блин ты, горелый, чемпионский!

– Вадим, а почему так?
– задумчиво спрашивает Тошик, устраиваясь поудобней, ведь сейчас будет его самое любимое, разговор втроём… - Почему вот Ил у нас такой? Сам слушает, аж не дышит, а сам: - «ска-азки»?