В голове у нее каруселью закрутились мысли. Как же так! Неужели герцог Филипп здесь? Она не верила своим глазам, глядя на лилии и герцогские полосы, изображения Золотого Руна… того самого Золотого Руна, знака ордена, некогда основанного в память о ней!

Монах мягко подергал за уздечку ее лошади.

– Дочь моя! Вам плохо?

Не двигаясь, устремив глаза на офицера, Катрин спросила:

– Этот господин, что приехал к вам… Кто он?

– Личный посланец монсеньора герцога Филиппа Бургундского.

– Посланец? К кому?

– Вы думаете, я это знаю? Видимо, к кастильскому монарху или к королю Арагона, а может быть, речь идет и о короле Наваррском. Но вы так нервничаете, дочь моя! Пойдемте! Отдых вам будет на пользу.

Немного успокоенная, Катрин решилась сойти с лошади в тот самый момент, когда Эрменгарда и все остальные из их компании с шумом появились во дворе приюта. Графиня казалась очень недовольной. Меча глазами молнии, она гневно обратилась к Катрин:

– Во что вы играете? Мы еле догнали вас!

– Я не могу терять время, Эрменгарда! – сухо возразила Катрин. – Я испугалась, что к вечеру не попаду сюда, и ускакала вперед.

– Мне, однако, кажется… – начала было графиня. Но слова ее замерли на губах, а в ее серых глазах вспыхнула радость. Она тоже узнала гербы на одежде офицера. – Кажется, у нас здесь будет с кем проводить время?

Катрин холодно улыбнулась.

– Я посоветовала бы вам, моя дорогая графиня, избегать этого господина. Вы разве забыли, что вы – изгнанница и в очень дурных отношениях с герцогом Филиппом?

– Ба! – произнесла Эрменгарда с беззаботностью. – Мы же далеко уехали от Брюгге и Дижона. Более того, у меня сохранилось несколько верных друзей при дворе герцога Филиппа! Наконец, вы же знаете, я никогда не была трусливой!

И мадам де Шатовиллен направилась к двери, у которой все стоял офицер и следил за приближением этой внушительной особы. Она обратилась к офицеру:

– Скажи мне, дружок… кто твой господин?

– Посол монсеньора герцога Филиппа Бургундского, графа Фландрского…

– Сделай милость, не перечисляй всех титулов герцога, я их знаю лучше тебя. Мы же так протопчемся на этом самом месте до восхода солнца! Скажи мне лучше, кто же этот посланник?

– Да кто вы сами, что учиняете мне такой допрос, мадам?

Но Эрменгарда не успела побагроветь от гнева, потому что чья-то рука отстранила офицера, и еще совсем молодой мужчина, одетый с необычайной простотой, не исключавшей некоего изящества, показался на пороге. Блики от огня высветили узкое лицо с такими тонкими губами, что они казались запечатанными печатью. Длинный и прямой нос нависал над ними. Ледяной взгляд голубых, слегка выпуклых глаз охладил пышущее гневом лицо Эрменгарды. Вдруг их выражение изменилось: улыбка расслабила правильные черты его холодного лица, а тусклые глаза заблестели.

– Дорогая моя графиня! Я боялся вас пропустить и уже…

Сдержанный и властный жест пожилой женщины прервал его слова, но было слишком поздно: Катрин не только услышала неосторожную фразу, но увидела и жест. Она вышла из тени и подошла к своей приятельнице.

– А меня, Ян, – сказала она холодно, – вы тоже боялись пропустить?

Художник Ян ван Эйк, камердинер герцога Филиппа Бургундского и его тайный посланник по разным, особенно личным делам, не стал утруждать себя притворством. Радость, которая отразилась на его лице, была искренней.

– Катрин!.. Это вы?

Он был так счастлив, что молодая женщина почувствовала, как в ней тает подозрение. Они были хорошими друзьями во времена, когда она царила при Бургундском дворе и в сердце герцога. Много раз она позировала этому великому художнику, гений которого ее восхищал, она ценила также верность его дружбы. Ян даже был слегка влюблен в нее и никогда этого не скрывал.

– Это именно я, друг мой… и я очень рада вас вновь увидеть! Что вы делаете так далеко от Бургундии? Думаю, я правильно поняла, что у вас было назначено свидание с мадам Эрменгардой?

Говоря так, она бросила взгляд в сторону своей подруги и увидела, как та слегка смутилась. Но ван Эйка вовсе не взволновал ее вопрос.

– Свидание – это слишком громко сказано! Я знал, что мадам Эрменгарда направлялась в Компостел-Галисийский, и, так как моя миссия направляла меня по тому же пути, я просто-напросто надеялся поехать вместе с ней.

– Так герцог направил вас к монсеньору святому Иакову? – произнесла Катрин с иронией, которая не ускользнула от художника.